Серебряные змеи

В момент отчаяния он даже подумал пригласить Северина, но это казалось слишком бессердечным поступком. Одной из причин, по которой он организовал эту презентацию, было то, что он не мог вечно оставаться историком Северина. К тому же Северин не был… прежним. Энрике не мог винить своего начальника, но не каждый выдержит, когда перед его носом раз за разом захлопывают дверь. Он говорил себе, что покидает Северина не просто так, а потому, что ему хочется жить дальше.

– Я пытался… – сказал он вслух в сотый раз, – …правда пытался.

Энрике не знал, сколько раз ему придется повторить себе эти слова, чтобы его перестало мучить чувство вины. Несмотря на все его поиски, они не нашли ничего, что могло бы привести их к Спящему Чертогу – месту, где были спрятаны сокровища Падшего Дома и одна особенная вещь, которую Северин был намерен заполучить: Божественная Лирика. Потеря этой книги стала бы последним ударом по Падшему Дому. Без нее все их надежды по воссоединению Вавилонских Фрагментов пошли бы прахом.

Им нужно было найти Божественную Лирику, и, возможно, тогда Северин смог бы почувствовать, что смерть Тристана полностью отомщена.

Но этому не суждено было сбыться.

Когда Орден объявил, что они берут эту миссию на себя, Энрике почувствовал лишь облегчение. Мысли о смерти Тристана преследовали его. Он никогда не забудет свой первый вздох, сделанный сразу после осознания смерти Тристана. Это был хриплый, рваный звук, как будто Энрике боролся с миром, чтобы получить привилегию наполнить свои легкие воздухом.

Вот что такое жизнь. Привилегия. Он не хотел потратить свою жизнь на отмщение. Он сделает что-то более масштабное и значительное, что-то более важное.

После смерти Тристана Лайла покинула Эдем. Северин стал холодным и недосягаемым, как звезды. Зофья осталась собой, но она уехала в Польшу… так что оставался только Гипнос. Гипнос, который понимал его прошлое настолько, что, возможно, мог бы стать частью его будущего.

Позади него раздался голос:

– Добрый день?

Энрике резко пришел в себя, поправил пиджак и растянул губы в самой широкой улыбке, на которую был способен.

Может, он зря так волновался. Может, все и в самом деле опаздывали… но фигура подошла ближе, и улыбка на лице Энрике потускнела. Это был вовсе не член Илустрадос, а посыльный, протягивающий ему два конверта.

– Вы месье Меркадо-Лопес?

– К сожалению, да, – сказал Энрике.

– Это для вас.

Первое письмо было от Северина. Второе – от Илустрадос.