Бронзовые звери

– Где?

– Сначала я подумал, что где-то здесь, среди этих книг и исследований, – ответил Энрике, обведя рукой библиотеку. – Это секретная информация, и поэтому матриарх могла спрятать ее где-то здесь. Но теперь я уверен, что карта находится у Дома Янус.

– Дом Янус? – спросила Лайла, нахмурившись. – Они мне не знакомы.

– Зато я с ними знаком, – проворчал Гипнос, скрестив руки на груди. – Как я уже говорил раньше, если только кто-нибудь потрудился меня услышать, это группа итальянского Ордена, которая устраивает выдающиеся празднества в честь Карнавала, но ни разу не пригласила меня.

– Они известны, – громко произнес Энрике, – своей коллекцией Сотворенных картографических и навигационных объектов, которые, судя по документам в этой библиотеке, принимают самые необычные формы. Например, многие из них бесценны и Сотворены разумом.

– Карта, Сотворенная разумом? – повторила Лайла.

Зофья слышала об этой форме творения, но это было чрезвычайно опасное и весьма недолговечное искусство. Идея о том, что объект мог хранить имплантированное воспоминание своего создателя, неся его сквозь века, была показателем способностей, которые давно считались утерянными.

– Я не знаю, где именно находится карта, – сказал Энрике. – Но думаю, что ее мы найдем именно у них.

– Как? – спросил Гипнос. – Местоположение Дома Янус, вероятно, меняется каждый год. Единственный раз, когда кто-то может лицезреть этот нелюдимый Дом, так это во время тайного Карнавала. С другой стороны, они считают себя стражами своего сокровища и не стремятся выставлять его напоказ или общаться с другими Домами.

– Карнавал уже через два дня.

– Что такое Карнавал? – спросила Зофья.

– Это праздник, – объяснил Энрике.

– А я этого не узнаю, – горько произнес Гипнос.

Энрике откашлялся.

– Все это началось в двенадцатом веке.

– Ну вот, опять, – пробормотал Гипнос.

Зофья знала, что другие считали Энрике слишком многословным, но ей нравилось его слушать. Энрике видел мир по-другому, и порой, когда он учил ее чему-то новому, мир словно чуточку менялся для нее.

– Изначально зародилась идея посвятить этот праздник победе над врагом Венеции – Аквилеей, – сказал Энрике. – Толпы народа собирались на улицах в нарядных масках, маскирующих классовую принадлежность и ранг, поэтому все могли участвовать в веселье. В конце концов, это стало частью празднеств перед началом Поста, но затем около сотни лет назад они были запрещены императором Святейшей Римской империи.