Пожиратель огня

При казни обязаны присутствовать представители всех дворянских родов и послы Семи Великих Держав и Малых Княжеств, которым разрешается покинуть лобную площадь лишь после смерти последнего из изменников. Можете удалиться-

Трясущиеся валузийцы, кланяясь, как заведенные, пятясь оставили Зал Совета.

– Ваше Величество совершенно правы, существа вроде Кануба не достойны называться людьми, – низко поклонился стоявший у подножия трона Ту. – К тому же я считаю, что эта казнь в полной мере послужит интересам государства и с политической точки зрения…

И чуть ли не впервые за время своего правления Кулл увидел в глазах пожилого валузийца, пережившего уже четырех правителей этой многострадальной державы, явное одобрение своих поступков.

Многомудрый Ту оказался совершенно прав. Решительность и бескомпромиссность Кулла, наоборот, укрепила его репутацию справедливого и грозного правителя. И валузийская аристократия и представители сопредельных государств лишний раз убедились в твердости руки повелителя Валузии.

В свою очередь горожане не забыли, как меж ними еще недавно расхаживали змеелюди и ожившие покойники. И дело тут было не только в страхе перед нечистью, но в настоящем оскорблении религиозных чувств почитателей Валки, которому истово поклонялись валузийцы. Морок слов графа Фанары и болтуна Кануба рассеялся, и люди ужаснулись, оглянувшись на деяния рук своих. Сознание того, что еще недавно они готовы были свергнуть своего законного повелителя – избранника Валки во имя ужасающего Сета, наполняло их стыдом и раскаянием.

Поэтому, вопреки опасениям государственного Совета, казнь предателей рода человеческого была встречена с большим энтузиазмом и вызвала всеобщее одобрение.

После того как Кулл восстановил порядок в государстве, все его время уходило на подготовку к войне со Змеиным Королевством. Он поклялся, что череде кровавых деяний Шашонга будет положен предел, и отнесся к своим обещаниям очень серьезно.

Рассказы командира Алых Стражей Келкора и рьяного почитателя Кулла змее-человека Шуршила о страшной участи рабов в городе Пирамиды зажгли сердца людей пламенем ярости и гнева.

Вновь разнеслись над землями человеческого предела древние полузабытые слова: «ка нама каа лайерама». Повсеместно изобличались принявшие человеческие личины змеелюди – лазутчики и посланники первосвященника Великого Змея Шашонга.