Сожгите наши тела

Ответа нет, а может, мне просто его не слышно, и я продолжаю двигаться вперед. Жар лупит по коже, огонь наползает как туман. Руки уже покраснели, во рту пересохло. Разумнее было бы вернуться. Разумнее было бы вообще сюда не соваться.

Но я, согнувшись в три погибели, продираюсь вперед, вглядываясь в густой дым. Незаметно для себя я подобралась к пожару вплотную и чувствую под ладонями тепло, когда опускаюсь на четвереньки, чтобы лучше рассмотреть то, что вижу, – человека, лежащего на боку. Это девушка, девушка с длинными темными волосами, и она не шевелится.

– Эй! – кричу я и ползу вперед. Между нами ярдов тридцать. Встать уже не получится: наверху дышать невозможно. Небо скрылось окончательно, легкие работают из последних сил. До девушки осталось совсем немного. Она слишком бледная, слишком неподвижная. – Ты меня слышишь?

Выцветшее платье ей явно мало: швы расходятся, впиваются ей в ребра. Наконец я могу до нее дотянуться. Я протягиваю черную от сажи ладонь и трясу ее за плечо.

– Ты жива? Эй!

Огонь трещит, шипит и плюется, и я вскидываю руку, защищая глаза от веера искр. Ветер разносит его слишком быстро – если не поспешить, пламя отрежет дорогу назад, и я окажусь в ловушке. Но я не могу ее тут бросить. Я не знаю, кто она и как сюда попала; просто знаю, что не могу ее бросить.

Я поднимаюсь на ноги, согнувшись пополам, чтобы легче было дышать, но это не помогает. Язык махрится от вкуса дыма, глаза слезятся. Я хватаю девушку за руку, другой рукой прижимаю ко рту футболку и тяну изо всех сил.

Она слишком тяжелая, а дым слишком густой. Мне нужна помощь. В одиночку я не справлюсь. Обычно справляюсь, но только не в этот раз. Огонь слишком близко. Я не справлюсь сама.

– Эй! – кричу я через плечо. – Илай! Кто-нибудь!

Кто-то кричит, и, обернувшись, я вижу высокую фигуру: Илай пробирается ко мне через серую пелену, прикрывая лицо локтем.

– Тебя слишком долго не было, – кричит он, и я готова заплакать. Он пришел за мной.

– Тут девушка, – говорю я, когда он подходит ближе. Воспаленные глаза, на щеке копоть. – И ей плохо. – Или хуже, но сейчас это не имеет значения. – Помоги мне ее поднять.

– Я ее возьму, – говорит он и обходит меня. – А ты иди вперед.