Заноза для капитана Белова

– Ой, точно, вы же меня арестовали, голова моя дырявая, – наиграно головой мотает, и с моих губ срывается смешок.

Настоящий. Искренний. Живой.

Когда я последний раз смеялся? Непринуждённо и легко? Да хрен вспомнишь.

– Всё правильно, и лучше тебе чистосердечное написать, это убавит тебе срок, – последнее, что я говорю перед тем, как затормозить у участка.

Блефую, конечно, у меня нет оснований для задержания более, чем на пару часов, но напугать девчонку, чтобы она выдала мне всё, что знает, я могу.

– На выход, – открываю заднюю дверь и, схватив её за локоть, точнее за рукав комбинезона, направляюсь ко входу в здание.

На этот раз я сам ею займусь, мои архаровцы не справились утром с этой задачей, а я уж точно выбью из неё всю правду.

Захожу с Комаровой в участок и направляюсь в сторону изолятора. Сначала посидит в прохладном помещении, а потом устрою допрос с пристрастием.

– Белов! – летит мне в спину гневный голос начальства.

– Слушаю, товарищ подполковник, – поворачиваюсь к нему и цепляю на лицо улыбку.

– Это что такое? – цедит сквозь зубы, приблизившись ко мне вплотную.

– Подозреваемая, товарищ подполковник, – отвечаю ровным тоном.

– Разве я не велел тебе отпустить девчонку? – спрашивает, едва посмотрев на Комарову.

– Борис Васильевич, у меня есть основания для…

– В мой кабинет. Быстро! – прерывает, выстрелив в меня взглядом и поправив на себе жилетку от костюма-тройки, которые он так любит, разворачивается и уходит.

– Кого-то в угол поставят, – усмехается эта девица.

– Рот открываешь не тогда, когда надо, – бросаю и продолжаю идти в сторону лестницы, что ведёт на цокольный этаж, где, собственно, и находятся камеры для задержанных.

– А что там? Секретное помещение? – интересуется Комарова заговорщицким голосом.

– Ага, там пытки проводятся, – абсолютно серьёзно отвечаю и вижу, как бледнеет лицо девушки.

Храбрости ноль, только вид делает, что ей всё по плечу.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – вскакивает со своего места сержант.

– Сядь, – отмахиваюсь от него. – Карманы на выворот, девица, – обращаюсь к Комаровой.

– Девицы – это ваши ночные грелки, – обиженно бросает, глазками своим синими на меня зыркнув.

– Смешно, – с серьёзным выражением лица проговариваю. – Карманы, – повторяю, и она неохотно достаёт телефон, кошелёк размером с её ладонь и какие-то помятые бумажки. – Всё достаём. Или мне тебя обыскать? – наклоняю голову набок.

– Живодёр, – мотает головой, тяжело вздыхая.