Тысячу раз «да»

Вид друзей никогда не переставал наполнять его странным чувством семейной привязанности. Он чертовски скучал по ним в Лос-Анджелесе, но не ожидал, что они обрадуются его возвращению. Из-за него они потеряли концерты в Театре комедии Лагниаппе. Они должны были его ненавидеть. Вместо этого они простили его и пустили обратно. Конечно, это не означало, что они постоянно не тыкали его в то, что он их бросил.

– Черч, не вини меня за свои гиперактивные железы, – поддел Джаспер, бросая рюкзак на бочонок в углу и ставя на пол сумку с оборудованием для камеры.

Бок пульсировал, и он прижал к нему руку, пытаясь отдышаться. – Ты и от прохладного ветерка потеешь.

– Не завидуй моему сияющему румянцу, – с ухмылкой парировал Черч, обматывая ткань вокруг шеи и глядя на Джаспера. – Кстати, о потоотделении. Ты в порядке, чувак? Выглядишь бледнее обычного. И это о чем-то говорит.

– Да, – сказал Барри, отрываясь от прокрутки своего телефона. – Выглядишь дерьмово.

Джаспер вытер лоб тыльной стороной ладони, чувствуя, что кожа стала липкой.

– Я в порядке. Пожалуй, три чашки кофе плюс пробежка длиной в шесть кварталов были не самой лучшей идеей.

Джаспер закрыл за собой дверь, заперев труппу в кисло пахнущей подсобке. Сегодня вечером все были одеты в стандартную одежду «студенческого братства». Джинсы с футболками или расстегнутыми рубашками. Они старались варьировать свои наряды во время выступлений, но подбирать их по общему тону. Сегодня был обычный вечер. Иногда они надевали черные костюмы в стиле Братьев Блюз[31 - «Братья Блюз» (The Blues Brothers) – американскийкомедийный киномюзикл.

] (и сестер). В других случаях носили скучную офисную одежду, брюки цвета хаки и поло. Он обнаружил, что смена нарядов может повлиять на то, какими в итоге получаются сценки.

– И извините, что опоздал. – Джаспер расстегнул рубашку. – Я задержался по дороге, чтобы купить видеокамеру. Подумал, что нам следует начать записывать некоторые из наших выступлений.

– Записывать? – переспросил Антонио, нанося под рубашку еще один слой дезодоранта.

Татуировка в виде змеи вдоль его бока затанцевала от движений. – Зачем?

– Да, – сказала Моник, вытаскивая свою фирменную красную помаду, которая подарила ей прозвище Моник Ротик. – А как насчет эфемерной природы импровизации? Только те, кто здесь, могут это увидеть, и это шоу больше никогда не повторится?

Она произнесла это таким жутким тоном, что Джаспер фыркнул. Он стянул с себя рубашку.