Мошки в янтаре. Отметина Лангора. Стена, которой нет. Пробуждение

– Прости, Гэллир, – склонился Глов, подставляя темя под благословляющую ладонь. – Сам знаешь, время моё такое – по мгновению людям роздано, для себя и нет ничего. А пришел я помощи просить.

Жрец со значением покачал головой.

– В одночасье богов вспоминаем, когда помощи боле ждать неоткуда. Молви уж.

– Друг мой, танед Гленартана, дочку привез. Больна она. Помоги, Гэллир, милостью Валкуна.

Жрец перевел взгляд на Ори, всматриваясь проницательным взглядом в его лицо. Поднял руку, и Ори послушно склонил голову под благословение.

– Здравствуй и ты, танед. А что же тамошний жрец? Неужто его сил не достало?

– Видать, не достало, – чувствуя на голове тяжесть горячей сухой руки, ответил Ори. – Да и не хочет он. Пустое говорит, будто дочь моя, которую я с младенчества знаю – под властью Неназываемого, и отметина Темного Лангора на лице её. Испытанием священным железом грозит.

Гэллир сдернул руку с головы Ори, отступил на шаг и устремил взгляд на Веру. Потом протянул к ней руку. Та стояла, открыто разглядывая жреца в ответ.

– Али и головы не преклонишь?

Вера спохватилась, и по примеру мужчин склонилась под руку старика. Он положил руку ей на макушку, и обратился к Ори.

– И давно ему это мнится?

– С того дня, как она очнулась.

– После ранения?

– Да, – Ори удивленно воззрился на старика. – Как…

– Шрам свеж. А битва по весне была, – предупредил его вопрос жрец.

Вера устала стоять, согнувшись. Она сделала попытку выпрямиться, но Гэллир прижал ладонь к её голове, не давая подняться.

– Много кто ранен был в битве той. И шрамы у многих остались. Так почему же Баэлир её лишь в слуги Неназываемого прочит? Отвечай, танед. Лукавить нужды нет – боги ложь распознают.

Поколебавшись, Ори отвел глаза.

– Очнувшись, она никого не узнала. Не помнит ничего и никого. И говорила на чужом языке. Но, возможно, это был язык её родной матери! – спохватившись, быстро добавил он. – А память может вернуться через какое-то время.

Жрец опустил руку, и Вера, наконец, смогла разогнуть спину.

– Идем, дитя, – поманил он Веру, и, повернувшись, направился вглубь святилища. – А вы здесь ждите.

Она оглянулась на Ори и Глова. Те ободряюще кивнули ей, и Вера последовала за стариком. Он привел её в маленькую каморку в глубине храма. Указал на стоявший там топчан. Сам отошел к столу, и, постукивая посудой, произнес.