Внутри себя

Коннор же, после очередного посещения морга почувствовав невыносимую головную боль, заявил, что отправится домой. Там его ждали тишина, душ и таблетка обезболивающего, о которой он мечтал с того момента, как побывал в кабинете у Сеймура. Казалось, с утра прошла целая вечность.

Уже у дома Майкл понял, что проблемы на сегодня не закончились: на подъездной дорожке стояла знакомая машина.

Мысленно проклянув себя за то, что отправился не в бар, а сюда, он припарковался и медленно двинулся к входной двери, стараясь не замечать поспешно выскочившего из серебристого «Фольксвагена» Аарона Льюиса.

– Майкл!

На такое сложно не обратить внимание. Коннор обернулся.

– Мистер Льюис! Чем обязан такой честью?

Отец Джессики выглядел растерянным. Он пригладил свои светлые волосы, и Майкл отметил еще одну из причин, из-за которой его раздражает Дэвидсон – у него точно такая же идиотская привычка.

– Майкл, нам нужно поговорить.

Детектив пожал плечами:

– И давно вы здесь торчите?

– Нет, всего пару часов… – Мистер Льюис снова пригладил «шевелюру», и Майклу резко захотелось ударить его по руке:

– Ясно.

Зайдя внутрь, Майкл хмуро покосился на гору грязного белья возле дивана и на пакет из-под фаст-фуда на столе.

– Извините, не ждал гостей, – бросил он. – Чего-нибудь выпьете? – больше по привычке, чем из вежливости спросил Коннор.

– Нет, благодарю. – Тесть с озабоченным видом осмотрелся и вновь обратил все свое внимание на Майкла.

Коннор направился к холодильнику. Он почти физически чувствовал на спине тяжелый взгляд Аарона.

– О чем вы хотели поговорить? – Майкл заглянул в холодильник, чтобы хоть чем-то занять себя. Внутри чудом не повесилась мышь.

– Я думаю, ты знаешь, о чем.

– О том, что ваша дочь нашла себе кавалера поперспективнее? – поинтересовался детектив, пристально разглядывая пустые полки.

Он услышал, как Аарон Льюис подошел ближе. Отец Джессики не отличался крепким телосложением и вряд ли мог кого-нибудь ударить.

– Майкл, она очень страдает…

Коннор с силой хлопнул дверцей, так, что холодильник заходил ходуном, и резко обернулся:

– Страдает?

Мистер Льюис с тоской глядел на него, всем видом напоминая кающегося грешника:

– Бедная девочка совсем запуталась. Она сама не понимает, чего хочет. Конечно, ей тяжело.