Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 3. Алхимическое средство

– Я ушла от них! Не хочу с ними жить! У нас дома все слишком хорошее и дорогое, нельзя позвать моих друзей, и в гости пойти тоже нельзя, потому что их семьи «неприличные». Я все время должна заниматься тем, что меня сделает лучше – а играть это для малышей, я должна думать о будущем, учиться. Они не понимают, что такое «просто так»! Говорят, это праздная трата времени. Но как жить, если нельзя никакой радости? Когда я вечером остаюсь одна в своей комнате, я мечтаю о том, как брат будет со мной. Я сочинила вот что, послушай:

Мой брат родился мертвым,

Но я его люблю,

Я для него весною

Больших жуков ловлю

И в небо отпускаю –

Пускай к нему летят

И прожужжат на ушко:

«Привет тебе, мой брат!

Хоть я тебя не знаю,

Мечтаю я о том,

Как мы вдвоем по раю

Гулять с тобой пойдем».

– Как думаешь, ему понравилось бы?

– Еще бы! Мне даже заплакать хочется, а это верный признак, что стихи хорошие, – заверил Тристе.

– Это правда… – Мадлен покачала ногой. – Всегда хочется плакать, когда любишь кого-то…

– Да, – задумчиво кивнул Тристе.

Вскоре девочка задремала. Он подвинулся ближе к креслу, привалился к нему спиной и тоже закрыл глаза.

Они не слышали, как грохотала дверь – звонок не работал, как скомандовал офицер сломать ее, как затрещав, она поддалась и люди в форме ворвались в квартиру и невольно остановились, увидев спящего в кресле ребенка – белое лицо, красный кружок на носу, губы сердечком – и сидящего на полу странного человека – худого, с длинными волосами, с белым лицом постаревшей девушки, и телом подростка.

Девочка открыла глаза.

– Задержать его! – приказал старший.

– Не смейте! – закричала она гневно. – Не подходите! – она быстро оглянулась. – Я прыгну в окно! Не вздумайте его трогать! Это мой брат!

От ее крика Тристе встрепенулся, потряс головой, взглянул на людей.

«Вот и все!» – подумал он с каким-то блаженным смирением.

– Извините, комиссар, – раздался откуда-то из-за спин мужской голос.

Большая игра

Худые пальцы перевернули страницу странной книги, пробежали по листам, которые словно латами были покрыты небольшими кусочками бумаги. Пропитанные клеем листы были тяжелыми и жесткими. Кое-где концы слов или слогов отклеивались, торчали их загнутые уголки. Буквы разного калибра и начертания прыгали на строке. Для глаз это была настоящая пытка.