Урожденный дворянин. Мерило истины

Солидный мужчина расхаживал перед капотом «порша» и разговаривал по мобильному телефону, то и дело наклоняясь и рассматривая повреждения. На происходящее всего в нескольких шагах он лишь мельком оглянулся.

Колонна призывников гудела, свистела, орала:

– Не хрена лежачего пинать!..

– Мочи волосатых!..

– Хватай его за ногу, чего валяешься?!.

– С разбегу! Футболом его, футболом!..

Сомик, рядом с которым весело надрывался Двуха, растерянно посмотрел на старшину во главе колонны. И вдруг увидел, как к старшине шагнул один из призывников, тот самый парень, которого Двуха назвал Гуманоидом.

– Разрешите покинуть строй, – сказал Гуманоид.

Старшина глянул на парня мутно.

– Разрешите покинуть строй! – повторил тот, и на этот раз в голосе его прозвенел металл.

– Встань обратно! – рявкнул на Гуманоида старшина. – Тебя еще там не хватало! Пусть менты разбираются…

– Пока подъедет полиция, как бы не случилось чего недоброго…

Старшина отмахнулся от Гуманоида.

– Я полагал, священный долг воина есть защита несправедливо притесняемых, – вдруг выдал совершенно неожиданную тираду Гуманоид. – Поэтому меня удивляет, что вы не имеете намерения вмешаться и не позволяете мне сделать это…

– Дебил, что ли? – непонимающе морщась, не дал договорить ему старшина. – Моя задача вас, полудурков до места довести… Встать в строй, кому говорят!.. Да что с вами такое, мудозвоны? Год от года призыв все хуже… Эй, вы чего там, бараны?.

Отвлекшись на этот короткий диалог, Женя пропустил переломный момент схватки. Длинноволосый – может, расслышав советы из колонны, а скорее всего, действуя просто по наитию, – схватил в очередной раз врезавшуюся ему в ребра ногу и сильно дернул ее на себя. Парень в красной куртке повалился навзничь. Длинноволосый, не тратя времени на то, чтобы подняться, вполз на поверженного врага и беспорядочно замолотил по нему кулаками.

– Папа! – завопил он. – Папа!

Солидный мужчина вздрогнул и обернулся. Под его правым глазом белел давний шрам довольно необычной формы: три расходящиеся из одной точки следа заживших порезов – будто след от птичьей лапки. Видно, мужчина со шрамом был, что называется, человеком дела, и привык быстро и решительно устранять проблемы.