Мерцание росы

Я осторожно положил остатки и подошел к шкафу, чтобы переодеться и пойти погулять, но открыв дверцы, я понял – прогулку придется отложить. Белое кимоно с зеленым поясом отразило солнечный удар. Я захлопнул двери и рванул в другую комнату.

Под телевизором была коллекция кассет с Ван Даммом. Нет, я покупал их не ради крови и техники боя, этого мне хватало и в секции. Моей страстью были короткие моменты медитации и работы с учителем, чего я не смог найти в ашраме по соседству, поэтому спустя три года я и оставил покои восточного мудреца кавказкой наружности и начал искать ответы на все вопросы в киношных мастерах боевых искусств.

Хрупкий черный прямоугольник с фрагментами мечты был поглощен пастью электронного монстра. Палец уперся в кнопку перемотки: бежали титры, лица героев, машины и женщины. И вот, как раз в тот самый момент, когда моя рука посинела от напряжения, я нашел искомое – нерушимый мастер бережно вливал в своего ученика наследие востока. Окружающий мир застыл в неподвижности. Внимание следовало за каждым движением жилистых тел, описывая диковинные фигуры в воздухе. Я буквально растворялся в этом танце древнего дракона. Шаг, подсед и перекат, ладони вместе у груди, удар по ребрам палкой! Экранная боль бельгийца заставляла моё тело содрогаться, будто били меня. Я замер в шпагате. Связки кричали от боли, но рот был закрыт и с каждым мгновением я уходил всё глубже в боль и темноту, о которой ничего не знал. Было страшно. Даже страшнее, чем у директора, но я обязан был идти во мрак всё дальше, ведь она указала мне этот путь, и я не имел права отказаться. Глаза бегали под веками, выискивая последний квант света, чтобы хоть как-то уцепиться за реальность, но сумерки делали свое дело. Похоже, даже солнце было на ее стороне. Тело постепенно отпускало контроль, стирая границы реальности, превращая горизонт восприятия в ночь. Я падал. Изнанку живота щекотали бабочки. Звуки фильма остались где-то позади, и я не знал что делать. Возвращаться было некуда – обратной дороги я не знал, идти вперед было самоубийством – чтобы встретить абсолютное зло, у меня не было даже палки. Щелчок и полная тишина окутала меня своей свободой. Я не знал, что это щелкнуло. Возможно, кости приняли естественное положение, возможно, так выключается мозг. В этом пространстве не было никого и ничего кроме моего дыхания, которое с каждым ударом пульса становилось всё тише. Жизнь замерла внутри меня. Пустота. Но я подумал о ней. И вдруг свет ниоткуда.