Живи, Донбасс!

– Мы уже закрыли от обстрелов Горловку, – сказал Доктор. – Целиком и полностью. Закрыли Киевский район и двигаемся в сторону аэропорта, чтобы защитить город… Тысячи людей могут жить спокойно, не бояться обстрелов, и всё благодаря таким, как вы… таким… – голос его, до сего момента спокойный, надломился, словно кусок пластика, стало видно, что под синевой халата и шапочки, под блеском очков прячется живой человек, тоже наверняка пострадавший от войны.

И эта чужая жизнь словно передалась Старику.

Он почувствовал себя бодрым, настоящим, вспомнил жену много лет назад… радостную, смеющуюся, в другом платье, но тоже жёлтом, как цветы, как солнце… почему он никогда не замечал, что она так любит этот цвет, не обращал внимания?

Её не вернуть, счастья не будет никогда… и ему в любом случае умирать.

Либо эгоистично и одиноко, либо так, чтобы другим вышла польза.

Так пусть у других будет это всё: платья, радость и смех, жизнь в безопасности, счастье и мир.

– …благодаря тем, кто пожертвовал собой, – закончил Доктор, снял очки и аккуратно протёр их извлечённой из кармана тряпочкой.

Несколько часов страшной боли ради того, чтобы послужить земле, на которой ты провёл всю жизнь, которая породила и выкормила тебя, дала тебе всё, начиная с тебя самого?

– Я согласен, – сказал Старик. – Где тут закорючку ставить?

* * *

Внутри древнего уазика через запах бензина пробивались намёки на то, что в этой машине буквально живут: подсохший хлеб, копчёная колбаса, грязная одежда, хозяйственное мыло.

– Здравствуйте, – сказал Ополченец с переднего сиденья и протянул руку.

На город тяжёлым брюхом наваливались сумерки, в машине и вовсе царил полумрак, так что Старик не мог разглядеть лица собеседника, различал только бородку, вроде бы рыжеватую, блестящие глаза и белый мазок улыбки.

– Здравствуйте, – ответил он, пожимая ладонь, такую же мозолистую и жёсткую. – Далеко ехать?

В нагрудном кармане хрустнула запакованная в целлофан карта: мешанина точек, линий, коричневых и зелёных пятен; названия, которые Старик знал полвека назад, когда босоногим пацаном бегал за гусями в деревне.

Помимо карты, в кармане лежало ещё кое-что размером с авторучку.

– А это как получится, – Ополченец дёрнул рычаг, закрутил руль.

Уазик ожил, скакнул вперёд металлическим козликом.