Живи, Донбасс!

Мы своё дело сделали.

На мой взгляд, литературные фестивали – признак высокой интеллектуальной культуры. Учитывая, как славилась домайданная Украина своими литературными конвентами и как она лишилась их теперь, единственным культурным регионом в пылающей стране остался Донбасс.

Который будет жить! Даже не так… Он и сейчас живёт. Вопреки всему.

#живиДонбасс. Вот так правильно!

Александр Кофман, председатель Общественной палаты ДНР

Дмитрий Казаков

Возвращение

– Вы уверены, что готовы умереть? – спросил Доктор.

Синева халата резала глаза, и Старик невольно отвёл взгляд.

– Готов, – прохрипел он и не выдержал, закашлялся.

Тридцать лет в шахте, три десятилетия под землёй, в темноте, в угольной пыли. Теперь пыль внутри, она выходит с каждым плевком, но стыдно харкать здесь, на чистый металлический пол, где размытым пятном отражается яркая лампочка под белым потолком.

– Готов, – подтвердил Старик, одолев приступ, и посмотрел Доктору в лицо: гладкое, розовое, нос прямой, губы бледные, очки в тонкой серебристой оправе.

Широкая ладонь, кривые толстые пальцы, мозоли, чёрная кайма под ногтями.

Доктор знал.

Жена Старика погибла шесть лет назад, во время едва ли не самого первого обстрела. Вышла в магазин и не вернулась, а когда он нашёл её, то узнал только по платью, ярко-жёлтому, как летнее тёплое солнце.

И ещё Доктор знал, что Старик на самом деле умрёт через пять-шесть месяцев: кашель с каждым днём хуже, и снимки говорят, что там, внутри, не только пыль, родная и привычная, а нечто чуждое, жрущее, убивающее.

– Хорошо, – сказал Доктор, и блестящая ручка в его руках издала громкий щелчок. – Осталось пройти финальный тест… сможете ли вы, хватит ли сил…

Старик кивнул.

Его отвели в соседнюю комнату, где на столах громоздилось оборудование: сплошь металл и стекло, блестящие трубки и индикаторы.

Игла вошла в вену почти без боли, замигали лампочки внутри стального колпака, куда его попросили сунуть голову. От кислого запаха химии захотелось чихнуть, но ему на смену пришёл другой, сладкий, но тоже ненатуральный, как у геля для мытья посуды.

Потом сняли кардиограмму, эту процедуру Старик хотя бы знал.