Живи, Донбасс!

Эстет обхлопал карманы Менделеева, но чуда не случилось, пистолета у студента никогда не было. Нашёлся только маленький кнопочный мобильник. От нажатия кнопки засветился монохромный кристаллический экран. Одна палочка зарядки. Куцая телефонная книжка с именами, сокращёнными до одной буквы.

Всё это неважно, подумал Эстет, плохое пройдёт, а хорошее останется. Только надо постараться, очень постараться, чтобы стало хорошо, очень хорошо, ещё лучше…

Из трубы дома повалил сизый дым. Бойцы Топора подтянулись на тепло.

Когда Светлый без охраны и сопровождения вошёл во двор дома, раньше принадлежавшего сельской учительнице Кристине Борисовне, он увидел только потерянно стоящего у крыльца новенького – того самого, что подарил сведения об обороне Шатовки.

– Светлый! – восторженно воскликнул тот. – Пожалуйста, позволь обнять тебя!

Все новенькие проходили эту фазу. Отказываться было бессмысленно. Своего рода ритуал. Телесный контакт лишь окончательно закрепит связь. Светлый снисходительно улыбнулся и молча развёл руки.

Новенький устремился к нему.

От Светлого пахло корицей, пряником, детским мылом. Эстет – Бур – Коля зажмурился, прижавшись щекой к широкой жёсткой груди, обхватив Его руками на уровне пояса.

– Мы же будем вместе, Светлый?

– Конечно, Коля! Я всегда буду с тобой! – голос лился как патока, успокаивая и подбадривая.

Кажется, Колю даже погладили по голове.

Звонко щёлкнула скоба наручников, соединяя Колины руки на талии Светлого.

– Я так рад, – сказал он. – Всегда – это то, что надо!

Светлый попытался оттолкнуть его, но Коля держал крепко-крепко, изо всех своих искренних сил.

В воздухе родился тонкий новорождённый звук, что-то такое, чего только что не было, а теперь стало. Рой разбуженных комаров над болотом. Полозья санок хрустят по свежему снегу.

– Помогите! – закричал Светлый. – Ко мне! Сюда!

От этого крика помутнение, в которое так легко соскальзывал Коля Буров, ненадолго отступило.

В доме послышались шаги, и на крыльцо выскочил Топор с оружием в руках.

Увидев происходящее, вскинул автомат, но замер в нерешительности – любая пуля досталась бы и Светлому тоже.

– Я позвонил товарищу, – сказал Коля – Бур – Эстет, – и попросил огневой поддержки. Он никогда мне не отказывал, и теперь ему причитается одна вещь, он давно просил.

Рука Светлого нашарила горло Эстета и впилась в него когтями в попытке добраться до кадыка. Прижав подбородок к груди, Эстет ещё плотнее притянул Светлого к себе, до судороги.