Вселенная неудачников

Температура тела скаари подстраивается под температуру окружающей среды. Конечно, если речь не идет об отрицательных или запредельно высоких температурах. Но здесь, на фоне тропических джунглей…

– Без мазы, – сообщает Дюк то, что я уже и так вижу.

Пытаюсь представить, что я бы сделал на месте этих двух скаари. Отступать бессмысленно, пространство позади них отлично простреливается. Прорываться вперед глупо. Затаиться на месте – без толку, двое опытных снайперов рано или поздно найдут такую мишень.

Я бы постарался вычислить стрелка и ликвидировать угрозу. Даже если стрелков двое. Уничтожь одного, и ты окажешься в более выгодном тактическом положении, чем был до этого. Ибо займешь господствующую высоту.

Допустим, они знают, что стрелков двое. Не могут не знать, хоть чему-то же их учили. Стали бы они в такой ситуации разделяться или попытались бы навалиться вдвоем на одного?

Я перевожу взгляд выше и внимательно присматриваюсь к склону холма, на котором залег Дюк.

…Я выпускаю винтовку из рук, резко перекатываюсь влево, попутно выхватывая из кобуры игольник. Импульс штурмового лазера скаари бьет по тому месту, где я лежал мгновение назад, и превращает винтовку в лужу расплавленного пластика и металла.

– …мать! – орет в наушнике Дюк.

Скаари внезапно оказывается на вершине холма. До него всего около пяти метров – расстояние двух его прыжков.

Черт подери, какой же он быстрый! Как в учебных фильмах.

Он отталкивается от земли второй раз и летит прямо на меня, когда я всаживаю три иголки ему в голову. Голова взрывается, как перезрелый арбуз, который расстреляли из дробовика.

Проблема скаари в том, что они слишком полагаются на свое физическое превосходство. И если у них есть выбор между стрельбой и рукопашной, предпочитают рукопашную.

Возможно, в девяти случаях из десяти такой подход сработал бы. Но не со мной.

Я всегда голосую за стрельбу.

Обезглавленный труп скаари падает в полуметре от меня. Остается только последний штурмовик. Или не остается?

– Я снял одного на склоне, – сообщает мне Дюк. – Ты жив, Алекс?

– Живее всех живых, – этой хохмы он все равно не знает.

– Тогда пошли собирать трофеи, – говорит Дюк.