Тайны митрополита

 – На себя-то не наговаривай, да на других хулу не кажи! С чего ты мне вдруг и юродивый?

– А чего по имени не зовешь, а?! А чего чужеродцем все кличешь?! Все одно, что медведя в клети! – Николай Сергеевич выплеснул на митрополита остатки гнева.

– Есть правда в словах твоих, – закрыв глаза и вновь перекрестившись, отвечал старик. – Прости, коли не так чего, да уж больно слова твои жестоки. – Оба замолчали, словно думая, что теперь делать. Так и сидели, не проронив ни слова более. Уже и лучина, догорев, истлела, обронив угольки в подставленную снизу кадушку, и те с недовольным шипением погрузились в воду.

Уже и Ждан, в предбаннике поджидающий, проковылял в помещение и, запалив новую лучину, так же неловко исчез за перегородкой, а они все молчали; каждый о своем. Киприан – потому, что в думы невеселые погрузился. Булыцкий – потому, что, честно сказать, достало его это все. Хотя чего удивляться?! Вон Сергий предупреждал его, когда говорил о том, что не дадут покоя. Всякому грядущее знать зело хочется. Хоть бы и грехом это было.

Первым нарушил молчание митрополит. Вздохнув горестно и перекрестившись, обратился он снова к пенсионеру:

– Кажешь, что хоругвь попранную православия Руси Великой нести труд будет? – с надеждой посмотрел тот на Булыцкого.

– То и кажу. – Николай Сергеевич лишь устало пожал плечами.

– И надежды никакой нет – чашу сию отвернуть?

– Османов, что ли, на колени поставить хочешь? – усмехнулся в ответ преподаватель. – Только если так! – В глазах митрополита вспыхнули сумасшедшие огоньки.

 – Да ты помни, что тут и латиняне мечи точат, – осадил владыку пенсионер. – Ты лишь повернись спиной, рать отправив в поход. Придут.

– Дай университет, а я, по-твоему будь, люд ученый созову, – буквально взмолился митрополит.

– Дмитрию про княжича напомни. Поторопи; он же, чай, вернулся с победой великой?

– Потороплю, – в знак согласия кивнул головой тот. – А паче, сам на поклон иди. В столице тебе ловчее будет, да воля Божья, а с ней и митрополит Руси Московской – в помощь.

На том разговор и закончился. Потом уже, когда гость успокоился, как положено, разговор о другом потек, да так, что кликнул Булыцкий Ждана, да трав душистых заварить велел ему. В беседах провели остаток вечера. Пенсионер рассказывал о том да о сем из грядущего. Митрополит слушал внимательно, дивясь и охая от удивления, а чаще от возмущения.

Вот и печка, что, случаем воспользовавшись, сладил Николай Сергеевич в келье своей, поразила.