Тайны митрополита

– Киприан, – сквозь сон донеслось до пришельца.

– Чего тебе, владыка?!

– Киприан пожаловал, Никола. – Ждан тряс за плечо товарища, пытаясь разбудить. – Вот и исповедуешься, а то аж взопрел весь, бедолага. Вон черти как разошлись; всю ночь-то в горячке маялся да околесицу нес.

– Что?! – Очнувшись, Николай Сергеевич не сразу и понял, что происходит. – Кто?!

– Владыка пожаловал. Митрополит Московский Киприан. Говорит, с чужеродцем перетолковать надобно бы.

– Скажи ему, нет меня, – растирая шишку на затылке, – результат взрыва протопушки, – ответил пенсионер, да тут же и осекся, наткнувшись взглядом на высокого сухого старичка, в котором, пусть и не без труда, но узнал митрополита Киевского[11 - Изначально Киприан был поставлен митрополитом Киевским, и распространил свою власть на все митрополии (в т.

 ч. и на Московское княжество) только после смерти митрополита Алексия, являвшегося на тот момент митрополитом Московским. Однако волей Дмитрия Ивановича, которому Киприан был неугоден, и ценой серьезных интриг в Москву был поставлен Пимен. Киприан же так и остался митрополитом Киевским, даже короткое время находясь в Москве.].

Тот, смиренно перебирая четки, сидел в красном углу[12 - Кра?сный у?гол (от ст. – слав. красьнъ – красивый, прекрасный; святой угол) – часть жилого помещения, где установлена икона или домашний иконостас, а также сам этот иконостас.], дожидаясь, когда его заметят. Отстраненно читая молитвы, гость, казалось, не замечает происходящего, сосредоточившись на своем занятии.

– Владыка?! – еще толком в себя не придя, выдохнул пенсионер.

– Мир в дом твой, чужеродец, – оторвавшись от своего занятия, улыбнулся Киприан. – Дело говорит Ждан, – не дожидаясь ответа, продолжал владыка. – Исповедаться надобно бы. Вон всю ночь метался; неспокойна душа твоя, Никола.

– Прости, владыка, – окончательно придя в себя, переполошился пенсионер. – Здрав будь, – склонив голову, поприветствовал Булыцкий высокого гостя.

– Мир в твой дом, чужеродец, – повторил тот, протягивая руку и через обломки печки совершая крестное знамение и над преподавателем, и над не успевшим выйти в дверь Жданом.

Булыцкий, уже обученный элементарным правилам, поднялся с топчана, и, подошедши к гостю, коснулся губами руки владыки. Его же примеру последовал парнишка, после чего, поклонившись, шмыгнул прочь, негромко скрипнув дверью.

– Прости, что нагрянул, – немного виновато улыбнулся гость. – От дел богоугодных отвлекаю.