Вечный. Последний рейд

Почтенные матроны из нового поколения торговых, банковских, промышленных семейств быстро учуяли, какой образ мыслей и какие предпочтения являются высочайше одобряемыми, и по большей части с головой ушли в бизнес и преумножение семейных капиталов, отодвинув сладостные извращения на самые дальние задворки. К тому же те из их числа, кто все-таки питал склонность к подобному времяпрепровождению, уже составляли традиционную клиентуру борделей рангом пониже, где для столь любимых клиенток обычно держали «эксклюзивный персонал», отвратить от которого этих матрон было не так-то просто.

Так что к тому моменту, когда Роб постучался в двери «Отеля удовольствий», дела борделя шли не очень-то блестяще, как, впрочем, и у большинства его соседей по улице Двух лун…

Привратница сурово нахмурила брови и, окинув взглядом могучую фигуру ростом не менее шести с половиной футов (да и то потому, что эта фигура стояла сильно сгорбившись), строго спросила:

– Чего тебе?

В ответ послышался надсадный кашель (только спустя некоторое время выяснилось, что Роб отнюдь не был простужен, просто болезнь настолько изуродовала его, что он любую фразу предварял прокашливанием), а затем хриплый голос с натугой произнес:

– Есть… е-е-есть…

Привратница насторожилась и, переключив ручной фонарь на узкий луч, направила его в лицо неожиданному посетителю, после чего ахнула, отшатнулась и торопливо захлопнула дверь.

Так на улице Двух лун впервые открыто явился лик Роба…

На следующий день Роб появился вновь.

Но на этот раз стоило ему постучаться в дверь, как она призывно распахнулась, и на пороге нарисовался сам мастер Труа. Вглядевшись в Роба, он крякнул и довольным голосом произнес:

– Действительно, натуральный урод, прям жуть берет. – Повернувшись к привратнице, он добавил: – Ну, твое счастье, Иглима, – если бы его успел перехватить кто-то еще, я бы тебе яичники вырвал.

Привратница Иглима, толстая сварливая бабища с крепкими кулаками, угодливо хихикнула, а хозяин отеля кивнул на Роба:

– Проводи его в заднюю комнату, пусть помоется, а то от него несет, как из помойного ведра, которое не выносили целую неделю, а затем приведи в мой кабинет.

Столь странное и неожиданное благоволение к этому уродливому бродяге объяснялось довольно просто. Мастер Семерик, владелец «Сада наслаждений», еще недавно испытывавший сходные трудности, в последний месяц сумел изрядно поправить свои дела, раскопав где-то в провинции мальчика с оригинальным уродством.