Талисман

Но была ли это влюбленность или страсть? Так или иначе, сейчас он воспринимал Пономареву как нечто мерзкое, то, от чего хочется отмыться.

Впрочем, Ирининой настойчивости можно было позавидовать. Любая другая на ее месте давно бы оставила попытки вернуть Диму. Но Маслов ценил преданность и не терпел предательства. И то, что сделала Пономарева, перечеркнуло его доверие к ней.

Игорь

Видит бог – он не хотел идти на этот чертов хоккей. Его вообще мало интересовал спорт и все, что с ним связано.

Игорь был не рад всему, что происходило вокруг. Громкие люди, сбившиеся в кучки и скандирующие фанатские лозунги, – кто-то из них был пьян, а кто-то казался сумасшедшим. Общий непрекращающийся шум на арене. Грохот барабанов. Свист. И как его только сюда занесло? Ах да, Ярослав Леонидович Шипенко.

Шипенко был не только прокурором Центрального района, но еще и давним ярым поклонником хоккея, огорченным тем фактом, что местная команда даже не дотягивала до уровня ВХЛ.

– Собрали сопляков из молодежки – они даже свои ворота от чужих отличить не могут! – громко возмущался он, вытирая блестевший лоб, пока они поднимались по лестнице до вип-трибуны.

Выяснилось, что сам Ярослав Леонидович, когда жил еще в городе на востоке страны, в юности играл за одну небольшую команду, – и уж он-то знал, что такое хоккей и как в него нужно играть.

– Клюшку придумали, чтобы голы забивать, а не лед подметать!

Сорокин вежливо улыбался и молился про себя, чтобы сегодняшнее мероприятие закончилось как можно быстрее.

– Сто лет здесь не был – больно смотреть, – заметил Шипенко, когда они усаживались на свои места.

– Зачем же мы сейчас пришли? – не смог удержаться Игорь.

– Да знаешь, душа просит – вот и захотелось. Да и тебя просветить не мешает, – хохотнул прокурор.

Сорокин ответил очередной полной безразличия улыбкой и осмотрелся.

– Здесь всегда столько людей?

Ярослав Леонидович досадливо цокнул языком:

– Раньше ходило больше. Но с прошлого сезона все похерили.

– Что стряслось? – Игорь не то чтобы был заинтересован, просто поддерживал разговор.

– А черт его знает. То все было нормально, а потом – бам – и приплыли.