Урожденный дворянин. Защитники людей

Через пару секунд хлопнула входная дверь, и в сенях раздался голос Асиялова:

– Хозяева, эй! Дома есть кто?

Отец, ворча, удалился в комнату к матери. А Женя распахнул дверь в сени.

– Здравствуйте, – сказал он, вдруг почувствовав, как толкнулось в груди смешанное чувство интереса и азарта.

– Женя, да? Сомик, да? Здравствуй, здравствуй, дорогой! – блеснул в полутьме сеней золотозубой улыбкой директор «Шалбуза». – Гостей принимаешь?

– Проходите на кухню, – пригласил Сомик.

На кухне Асиялов чинно уселся за стол напротив Жени.

– Слушаю вас. Гейдар?.. – Женя вопросительно глянул на Асиялова.

– Просто – Гейдар, – нарочито добродушно махнул тот рукой. И, обернувшись к бородачу, что-то сказал ему гортанно и коротко на своем языке.

Меднобородый с ловкостью фокусника сунул руки крест-накрест во внутренние карманы куртки и извлек оттуда тонкогорлую бутылку коньяка и узкую коробку конфет. Поставил все это на стол и снова отшагнул назад.

– Стаканы есть, Женя? – осведомился Асиялов. – Давай выпьем за встречу, как полагается…

Сомик достал два стакана, предположив, что бородач в распитии коньяка участвовать не будет. Директор ЗАО «Шалбуз» подтвердил это предположение одобрительным кивком.

– Только недолго, – холодновато предупредил Женя, пока Асиялов разливал коньяк. – Мне вставать завтра рано.

– Такой человек к тебе пришел! – тут же – точно дожидался подобной реплики от Жени – громко прогудел бородач. – Такой уважаемый человек! И сам пришел! А ты… Нехорошо, слушай!.

– Зачем так, Женя, э? – с подчеркнуто мягкой укоризной проговорил и Асиялов. – Ты молодой совсем, года полтора как из армии вернулся… почему так разговариваешь, э? Я же с тобой, как с братом…

– Понимать надо, ну! – прямо-таки с болью в голосе присовокупил меднобородый.

– Ну, хорошо, хорошо… – бормотнул Женя.

Чувство вины, чуть коснувшееся его, растаяло бесследно после мгновенно пришедшего понимания: на то и был расчет его собеседников – с самого начала найти повод качнуть равновесие, навязать ему позицию заведомо неправого.

Выпили.

– Давай еще, Женя? – предложил Асиялов. – Не отказывайся, обидишь…

– Гейдар, – сказал Сомик, – вы же не коньяк ко мне пить приехали, верно?

Бородач зацокал, трагически воздел руки к потолку, демонстрируя степень обиды совершенно неописуемую. Но директор ЗАО «Шалбуз» не посчитал нужным и дальше вести первоначально избранную линию.

– Да, – согласился он.