Руигат. Схватка

Именно поэтому она сегодня и отправилась так далеко – к шестьдесят седьмому терминалу. Он вплотную примыкал к «зоне отчуждения», установленной «желтоглазыми», и подавляющее большинство обитателей Руин предпочитало туда не соваться. Ибо в терминале шанс получить в голову заряд из смертоносного оружия «желтоглазых» был куда выше, чем шанс того, что удастся найти добычу. То есть нет, не совсем так – найти-то ее там было как раз куда проще, чем в любом другом месте Руин, но вот суметь с ней уйти…

Хозяйка «тошниловки», сноровисто шурующая у плиты большим половником на длинной ручке, покосилась на девочку и мрачно буркнула:

– Чего тебе, попрошайка?

Ук, до которой как раз донеслась очередная волна вкусного запаха, опять сглотнула слюну и, с трудом отведя взгляд от столь соблазнительного зрелища – полного котла аппетитного варева, робко сообщила:

– Я… это… я бы хотела узнать, на сколько порций «тошновки» я могу рассчитывать в обмен на упаковку «пищевых картриджей»?

– А она у тебя есть? – удивилась Трубийя, недоуменно уставившись на нее.

– Ладно, – нехотя произнесла она, – дам две руки мисок. За каждый. Давай уж.

Личико Ук просияло, и она радостно скинула с плеч узел с «картриджами».

– Вот, держите, пожалуйста!

– Да они у тебя погрызенные! – скривилась Трубийя.

– Но совсем чуть-чуть. А вот эти два вообще почти целые.

– Все равно погрызенные, – упрямо набычилась хозяйка «тошниловки». – А вот этот вообще на четверть. За этот больше одной руки мисок не дам, понятно?

Личико девочки скривилось от обиды. Но она сумела не заплакать, а наоборот, поджала губы и потянула к себе уже вроде как отданные хозяйке «картриджи».

– Тогда я отнесу их в другое место.

– Ну, ладно-ладно, чего ты, – тут же пошла на попятный Трубийя. – Не руку, а руку и три пальца получишь.

– Нет, – упрямо завертела головой Ук. – По две руки за каждый. Или ухожу.

– Да что ж ты такое говоришь?! – вскинулась толстуха, колыхнувшись всеми своими необъятными телесами. – Нет, вы посмотрите, люди добрые, до чего дошло? Да где ж это видано – за порченые давать столько же, сколько за целые?

– Так ты обычно за целый три руки мисок даешь, – донесся откуда-то из темноты язвительный голос. – А девочке всего две обещала.