Швейцарец. Лучший мир

Вот только едва я позволяю себе хоть как-то влезть в эти сферы, как тут же всё сразу идёт кувырком и начинается такой трэш… – И он сокрушённо махнул рукой.

– Трэш? А, это по-английски… – Бухарин понимающе кивнул. – Я заметил, что у вас, в будущем, в речи много англицизмов.

Алекс пожал плечами. Собственно, не во всех из тех будущих, в которых он побывал, это был настолько выражено, как в его изначальном. Кое-где с англицизмами вполне конкурировали и «германизмы», и даже «русизмы».

Через месяц, который Алекс по большей части провёл во всё том же Центральном институте труда, где дело наконец-то не только сдвинулось с места, но пошло весьма ходко, а частью в командировках по разным предприятиям, его опять вызвали в Кремль.

– Не знаю, что вы там рассказали Бухарчику, – усмехнувшись, заявил Иосиф Виссарионович. – Но более верного и деятельного соратника у меня, похоже, никогда не было. От «правой оппозиции» нынче только пух и перья летят, а «назначенцы»[29 - «Правая оппозиция» реальности книги это совсем не та «правая оппозиция», что была в реальности, а «назначенцы» – оппозиционная группировка в ВКП(б), придуманная самим автором.

Парень скромно усмехнулся.

– Рад, что всё так удачно получилось.

– Ладно, это наши внутрипартийные дела, – махнул рукой Сталин. – Я вот почему вас пригласил. Мы наладили производство оборудования для заводов по производству канистр. И готовы осуществить поставки для вашего предприятия. Так что вам нужно выехать в Швейцарию и заняться покупкой участка для строительства или уже готового производства для его перепрофилирования.

На информацию о таком вполне себе бытовом предмете, как обыкновенная канистра, Алекс наткнулся, ещё находясь в будущем. И понял, что нащупал золотое дно. Дело в том, что та самая канистра, к которой все так привыкли, на самом деле появилась не так давно. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году. И являлась итогом инициированной командованием вермахта специальной программы по улучшению логистики.