Маневры неудачников

 – Или это у вас спецэффекты такие?

– Этот город давно заслужил, чтобы в него пальнули с боевого спутника, – сказал Визерс. – Успокойся, бомбардировка была настоящая, но мы устроили ее не ради тебя. Это был гениальный план, разработанный в недрах идеологического отдела. Четыре выстрела накрыли здание, где проводила свои собрания оппозиционная партия, по чистой случайности, разумеется, и теперь обсуждения законопроектов в Генеральной Ассамблее проходят куда спокойнее. Остальная пальба была нужна для нагнетания атмосферы хаоса, которой мы и воспользовались.

– И много оппозиционных лидеров погибло?

– Двое. Но они были самые горластые.

– Вот за это я и люблю демократию, – сказал я. – И никакой тирании, никакого кровавого террора, никаких зловещих подвалов, пистолетов на столе и яркого света в лицо.

– Сейчас неподходящее время для демократии.

– А оно когда-нибудь было подходящим? – поинтересовался я. – Она у вас хоть когда-нибудь была, эта демократия, в вашем самом демократическом из всех альянсов?

– У тебя все равно права голоса нет, – заметил Визерс.

– Но ты здесь не для этого, генерал. Не так ли?

– Ты удивишься, но я здесь вообще не из-за тебя, – сказал Визерс.

– Я уже удивился, – подтвердил я. Не мог же Визерс прибыть на станцию из-за ситуации с кленнонским кораблем, который вот-вот свалится нам на голову.

Вместо ответа Визерс достал из кармана портативный компьютер, нажал несколько кнопок, и в воздухе появилось голографическое изображение чьей-то головы. Фотографическая память подсказала, что я этой головы никогда раньше не видел, ни отдельно от тела, ни вместе с ним.

– Знаешь его?

– Нет.

Изображение сменилось.

– А этого?

– Нет.

– А его?

– Нет.

– Ну вот я здесь ради одного из них.

– Которого именно?

– А какая разница, если ты все равно никого не знаешь?

– Разница в том, что я все-таки работаю в местной службе безопасности и хочу быть готов к любого рода неожиданностям, – сказал я. – Потому что я не знаю его и не знаю, зачем он вам нужен, но вас-то я знаю.