Путь к Порогу

Хавутар, не сводя пылающих глаз с сэра Кая, медленно вытянул из-за спины невероятных размеров сдвоенный топор и глухо прорычал:

– Чего размахался? Чуть не зашиб меня!

Кай плашмя ударил мечом по колену, стряхивая с деревянной поверхности зеленые капли, лоскутки листьев и раздавленные головки чертополоха, и снова принял боевую стойку.

– Защищайся, мерзкий Хавутар! Это говорю тебе я, сэр Кай Громоподобный, самый славный из двенадцати рыцарей Ордена Пылающего Круга! Не удержать тебе Голубую Розу Живого Серебра, чья только роса способна излечить раны моего друга, сильного и смелого Гидруга Разящего,– ужасные раны, полученные им в схватке с мерзкой Зарейской Семиглавой Тварью.

– Чего?! – вытаращился Бин.

– Ты ничего не слышал о рыцарях Ордена Пылающего Круга? – осведомился Кай.

– Какого круга? – раскрыл Бин рот.

– Пылающего,– ответил Кай с таким видом, будто он сам не только вчера впервые услышал об этом Ордене, а прожил там в качестве почетного гостя по меньшей мере неделю.

– А… ага… – неопределенно пробормотал Бин и оглянулся на окна своего дома, свежевыкрашенного в нарядные цвета, но густо заросшего чертополохом. Впрочем, благодаря бурной деятельности славного рыцаря сэра Кая Громоподобного заросли теперь были порядком прорежены.– А… а мамаша меня вчера так отчесала за то, что по ночам шляюсь,– договорил он, исподлобья глядя на друга.– Мне прибраться надо было, потому что гости с утра должны прийти… А… а тебя?

– А меня – нет,– беспечно мотнул головой Кай.

– Пошли, что ли?

Они двинулись привычным маршрутом – обратно к дому Кая, чтобы зайти еще и к Перси. Толстяка Перси они всегда последним вытаскивали на улицу. Рано утром в жилище его отца-сапожника нечего и думать было соваться: многочисленное и крикливое семейство Перси, переполнявшее крохотный домишко, шумно завтракало, прежде чем разбрестись по своим делам.

На узких городских улочках царил час кухарок. Метя передниками камни мостовой, тяжело пыхтели нагруженные корзинами тетки.

В корзинах пищали цыплята, растерянно гоготали приготовленные для обеденного заклания гуси, выкрикивали отчаянные гортанные ругательства утки. Пожилая гномиха, похожая на тряпичный шар, деловито катилась посередине улицы, неся на палке через плечо с десяток маленьких узелков, из которых раздавалось сдавленное мяуканье. Гномиху заметно сторонились – не все одобряли кулинарные предпочтения маленького народца.