Путь к Порогу

– Идет, гадина!

– Я же говорил, он всегда этой дорогой ходит,– облизнув внезапно ставшие сухими губы, заявил Кай.– От Ибира-травника так ближе.

По тропинке, петляющей меж густых кустов, шагал Аскол. Даже сейчас, когда его здесь, на глухих задворках, никто не мог видеть, он вышагивал важно, будто городской голова господин Сули на Параде Ремесел. От мягких кожаных башмаков разлеталась пыль, колыхался на груди распахнутый ворот красной рубахи. В руках Аскол нес бережно, будто золотой слиток, пучок сине-зеленой травы.

– Для папаши своего жирнозадого,– промычал Кай.– Чтоб брюхо не пучило. Почитай, каждое утро к Ибиру за свежей травкой бегает.

Бин промолчал. Каю пришлось толкнуть его:

– Ну что? Как договаривались?

– Может, ну его, а? Чтоб его хапуны забрали, связываться еще…

– Ну уж нет,– мотнул головой Кай, которому тоже очень хотелось домой.– Раз уж пришли, надо закончить… все это.

Бин кивнул, прерывисто вздохнул и исчез в кустах. А Кай выпрямился и шагнул на тропинку – навстречу Асколу.

И сразу, чтобы предупредить возможную нерешительность, вытащил деревянный меч из веревочной петли на поясе.

На прыщавом лице сына рыбника мелькнул испуг, тотчас же, впрочем, сменившийся всегдашней издевательской усмешкой.

– Опа! – остановившись, сказал он.– Рыцарь говняный! Какими судьбами? Дракона выслеживаешь? Пошли со мной, у нас как раз поросенок запоносил, а никто поймать не может, чтоб лечебный корешок в пасть сунуть. Монетку заработаешь… – Услышав позади шаги, Аскол резко обернулся.

К нему приближался Бин с мечом в руках. Бин шел, опустив голову – то ли потому, что утреннее солнце слепило ему глаза, то ли для того, чтобы не встретиться ненароком с Асколом взглядом.– Опа,– еще раз сказал тот и отступил ближе к кустам. Глаза его забегали, но голос не изменился: – Я ж вам говорил, соплежуи, чтоб на моей улице со своими деревяшками не появлялись! Говорил, а? Вчера только толстому наваляли, вы тоже хотите?

Кай молчал, не зная, как начать. Бин, остановившись в нескольких шагах от сына рыбника, молчал тоже.

– А ну дай сюда свою деревяшку! – осмелел Аскол и, сунув травяной пучок за пазуху, шагнул к Каю.– Дай, я сказал!

Кай отступил.

– Дай сюда, помойник вонючий! – заорал, привычно свирепея, Аскол.– А то хуже будет! Ты что, не знаешь меня, что ли?

Он был на две головы выше Кая. Потому с тем же торопливым чувством, с каким вытаскивал свое оружие, Кай размахнулся мечом и, зажмурив глаза, совсем не целясь, ударил.