Путь Князя (сборник)

– Как всегда… Ох, Джавецкий, у тебя когда-нибудь что-нибудь бывает как у людей?

– Слушай, Барабанщица, – разозлился Данька, – можешь помочь, помоги, а нет – пошла ты…

– Сколько раз повторять, – ледяным голосом произнесла Барабанщица, – мне не нравится, когда меня так называют. Меня зовут Мария, понятно?

– Понятно, – рявкнул Данька. – Ты будешь помогать или как? А то я отключаюсь и звоню кому-нибудь другому.

– Ты где? – чуть сбавила тон Барабанщица.

Данька объяснил.

– А-а, понятно, стой там, сейчас буду.

И Данька торопливо выключил телефон…

Барабанщица появилась спустя пару минут. Окинула его презрительным взглядом и небрежно бросила:

– Пошли.

Идти оказалось недалеко – только завернуть за угол и наискосок пересечь двор. Дверь подъезда, несмотря на домофон, была открыта, а вот свет в лифте не горел. Поэтому когда дверцы сомкнулись и они с Барабанщицей оказались вдвоем в маленькой кабинке в абсолютной темноте, Данька невольно затаил дыхание. Барабанщица стояла прямо напротив двери, и когда они проезжали мимо этажей, сквозь узкую щель между створками по ее лицу, как будто странные движущиеся тату, пробегали причудливые тени.

И от этого она казалась этакой древней амазонкой, уже приготовившейся к бою и нанесшей на лицо и тело грозную боевую раскраску.

«А ведь она красивая…» – внезапно и совершенно не в тему подумал Данька. И это открытие изумило его едва ли не больше, чем все события сегодняшнего дня. Он так и стоял, зачарованно пялясь на Барабанщицу, когда лифт наконец остановился.

– Ну что застыл, умер, что ли? Приехали! – Девушка двинула ему крепким кулачком в грудь.

Когда они вошли, выяснилось, что все уже в сборе. Гаджет, открывавший дверь, увидев, что они пришли вдвоем, отчего-то слегка посмурнел. Впрочем, Данька этого не заметил. Он все еще находился под впечатлением сделанного им в лифте открытия.

Первые полчаса народ просто трепал языками и пил пиво с чипсами и орешками. А Данька сидел в уголке с бутылкой пива и, лениво-односложно отвечая на случайные вопросы, нет-нет да бросал исподтишка взгляды на Бара… то есть на Машу.

Ему как-то сразу расхотелось называть ее Барабанщицей. Попутно рассматривая вопрос – как это половчее пригласить ее куда-нибудь посидеть и не нарваться на ехидный отказ. И только выпив полбутылки, он вдруг понял, что все это нереально, поскольку денег – голяк и он в бегах. И от этого стало так обидно, что Даньку прошибла слеза.