Пираты XXX века

Только ты, командир, жалость-то свою сверни в трубку, пожалуйста, и засунь ее себе поглубже… ну, не знаю. В карман, допустим. Во внутренний. И так ходи. Понял?!

– Угу, – хладнокровно отозвался Песец. – Честно говоря, жалею я сейчас только об одном – что Глама я, получается, обманул. Обещал ему, что в этот раз мы тебя не заберем…

– Еще и мужика моего пожалел, – констатировала Рысь. – Слушай, командир, ты у нас не Горностай прямо, а какая-то Армия спасения… Не волнуйся, я ему всё подробно объяснила, в том числе и то, что ты оставил меня на Талголе из жалости, а мне такой жалости не надо.

– Зря мы тебя Рысью прозвали, вот что, – сказал Родим, глядя в свой бокал. – Стрекозой надо было…

– Р-р-разорвать мою задницу! – вспыхнула Света. – Сам не сдохни!

Вернувшаяся стюардесса предупредила, что до момента преодоления атмосферы им лучше занять свои места. В целях безопасности и недопущения травматизма.

– Безопасности?! Да этой дамочке разок бы на боевое десантирование выброситься… – всё еще раздраженно фыркнула Рысь, но свою порцию все-таки прикончила залпом и встала. – Пошли давайте, Армия спасения…

Три часа спустя они уже пересели в пассажирский транспорт, готовые отправиться на Беовульф.

Глава 4

Высадившись в космопорте Беовульфа, трое Горностаев двинулись к выходу и обнаружили у автоматических раздвижных дверей мужчину в униформе шофера, который держал в руках картонку с надписью «Мистер Сименс, Аль-Сауди».

Пестрецов сразу понял намек.

– Кажется, это по нашу душу, – проворчал он.

В машине, к которой проводил их молчаливый шофер, видимо, не знавший ни английского, ни интерлингвы, уже сидел пожилой мужчина с выправкой военного в отставке, к сиденью которого была прислонена эффектная резная трость.

– Сережа, – представился он. – Если вам будет так проще обращаться к старику – Сергей Васильевич. Ваш куратор со стороны Второго управления.

– Что ж, – сказал Родим, – тогда я, с вашего милостивого позволения…

– Не утруждайтесь, Родим Афанасьевич, – проговорил куратор, – мы в курсе, зачем приехали сюда и кого встречаем. Как известно, печеный лосось в багряном небе плывет не спеша…

– Не шевелит ни хвостом, ни плавниками, – отозвался Песец, – но плывет и плывет себе, раздвигая пространство. Чудесное ниппонское стихотворение, на самом деле разработанное нашими аналитиками.