Пираты XXX века

А, какая разница! Мы ж с тобой хлеб преломили, пиво из одной кружки лакали, под смертельными разрядами вместе ползали… Папу Юпа вдвоем из одного плазмомета жгли! Ты ж мне брат навсегда!

– Э, бачка Бампер, – укоризненно донеслось с другой стороны. – Совсем гордый стал ходи, жопа страус, да? Совсем не смотри на один старый бедный индеец, э?

– Здравствуй, мастер Чедка, – дружелюбно сказал Лось, стискивая лапой руку Чедки Чалмерса. – Хорошо выглядишь, старый бедный индеец! Несмотря даже на то, что я вообще-то тебя старше, а я еще совсем не старый…

– Эй! – вскинулся Чалмерс.

 – Вот зачем вот сразу пошел вот этот вот гнусный белый расизм, бачка? Вот нужен он тебе был, да? Я же тебя сейчас повалю руками на землю и заставлю извиняться!

– Не надо меня валить, мастер Чедка! – засмеялся Витковский. – Я перед тобой и так извинюсь, не рассыплюсь. Два раза! Или три. Заслужил. А где же твой закадычный друг Ларри Заноза?

– А где ж ему еще быть, – отозвался Джарвис, со скрещенными на груди руками показавшись из-за дерева.

 – Наблюдаю, чтобы этот вот человекообразный примат не нажрался бесплатным шампанским раньше, чем начнется церемония бракосочетания…

– Ах ты ж, бледный личинка! – яростно взвился индеец. – Как же твой поганый язык не отсохни совсем говорить мне такие жестокие горькие обиды! Фу, дурак!..

– Я тебя хорошо знаю, потому и говорю, – хладнокровно сказал Заноза. – Еще пара бокалов, и хорош, притормози. Дождись горячего…

– Славно, что мэр пригласил на свадьбу боевых товарищей, – сказал Родим Казимиру.

 – Не побрезговал. Будет с парня толк…

К группке рейнджеров приблизился один из личных телохранителей команданте Глама.

– Господин Пестрецов? – негромко спросил он. – Мистер Саггети очень хотел бы видеть вас до начала свадебной церемонии, – продолжил он, когда Родим откликнулся. – Прошу, следуйте за мной…

Песец посмотрел на Лося. Тот недоуменно пожал плечами.

Вслед за телохранителем Родим вошел в дом.

Они миновали несколько просторных сводчатых коридоров и оказались в апартаментах нового мэра, который стоял перед зеркалом в брюках и белой рубашке, безуспешно пытаясь повязать галстук.

– Никак не научусь, – пожаловался Глам, сердечно поприветствовав Пестрецова. – Когда стал команданте, бросил носить эту удавку. А раньше мне повязывала ее Джулия… то есть Света. Но сейчас, согласно традициям, невесту от меня прячут. А отдадут только перед венчанием.