Обреченный на бой

– Во-первых, не один раз, а первый, а это не одно и то же, хотя ты этого еще не понимаешь, а во-вторых, от меня ты будешь отличаться только тем, что сама будешь торговаться с покупателем. А за меня это сделает работорговец.

– Ты… Ты… Я… О боги… – И тут она разревелась.

Грон смотрел, как слезы катятся по щекам, как вздрагивают худые плечики, и тут на него накатила волна нежности. Он забыл, что сидящая перед ним девчонка едва на год-другой моложе его нынешнего тела. Он мысленно выругался: «Моралист чертов, толку от твоей морали, ей-то все равно некуда деваться», – неловко наклонился над ней и, обняв, прижал к себе.

– Ладно, ладно, знаешь, у моего народа есть пословица: человек предполагает, а Бог, э-э-э, боги располагают. Никому не дано знать, кем он станет, вот я, например, думаю, что буду великим воином.

От такого предположения девчонка удивленно вскинулась:

– Но ты же раб?!

Грон улыбнулся и погладил ее по голове – шелковистые волосы приятно ласкали пальцы.

– Сегодня раб, а завтра… Кто знает?

Девчонка отвернулась, что-то сосредоточенно обдумывая, потом, закусив губу, бросила на него испытующий взгляд.

– Ты хочешь бежать?

Грон расхохотался:

– Не так быстро, мне еще надо кое-что здесь сделать, но, в общем, махать топором, пока ты будешь собирать поленницы мужиков у своих ног, я действительно не собираюсь.

Девчонка сквозь слезы рассмеялась.

– Ну вот и ладушки, – удовлетворенно кивнул Грон, – а то развела сырость, чуть не утопила.

Зеленоглазая опять захохотала, слезы окончательно высохли. Отсмеявшись, она посерьезнела и, уперев в него взгляд своих зеленых глаз, твердо сказала:

– Я хочу бежать с тобой.

Грон опешил.

– Ты… чего?

Девчонка упрямо вскинула голову. Потом решила, что упрямством ничего не добьешься, и шаловливо улыбнулась. Грон тут же почувствовал некоторое напряжение в паху.

– Когда ты убежишь, я пойду с тобой.

«Этого еще не хватало», – обескураженно подумал Грон и мысленно дал себе пинка: так открыться перед сопливой девчонкой, к тому же со скверным характером и ветром в голове… Тут пахло собачьими ямами.

А та, сохраняя на губах кошачью улыбку, промурлыкала:

– Не бойся, я тебя не выдам. – Потом удивленно посмотрела на него. – Ну вот опять.

Грон непонимающе уставился на нее.

– Сиэла говорит, что у меня дар.