Настоящее прошлое. Каждому по делам его

Потому что кроме семьи, представленной, кстати, в расширенном составе, потому что кроме самого близкого круга были приглашены и все московские родственники, включая моего любимого дядю Женю, а также рязанские и украинские. Впрочем, из украинских почти половину тоже уже можно было считать московскими – за то время, когда они после Чернобыля квартировали у нас, большая часть молодёжи успела вжиться и обустроиться. Так что после возвращения моих из Америки большая часть украинских родственников мотанулась на Украину, только чтобы продать жильё и иную собственность и сразу же вернуться… Плюс здесь были и наши с Алёнкой старые друзья, существенная часть из которых в настоящий момент обживала этот посёлок.

Так что ужин получился многолюдным – человек на пятьдесят.

– Ну как? – гордо поинтересовался Зёма, когда мы, наконец насытившись, встали из-за стола и вышли во внутренний двор, как раз и накрытый тем самым подсвеченным куполом в виде замка. Здесь тоже был газон, дорожки, вот только подбор деревьев был заметно более южным – бадан, барвинок, лавр, бадьян, самшит, дрок.

Ну и апельсины с лимонами, конечно… А в самом центре торжественно возвышалась голубая ель. Её специально посадили в центре внутреннего двора, чтобы наряжать на Новый год.

– Здорово, – вполне искренне ответил я. Зёма всё так же гордо наклонил голову. Но почти сразу же оживился.

– Слушай, тут такое дело – Брынцалов санаторий продаёт в Сочи. С историей. Всё как ты любишь… У него тёрки с датчанами уже второй год тянутся, плюс налоговая вцепилась – вот он и ищет кому бы прода…

– Зё-ёма, – благодушно протянул я.

 – Ну чего ты прицепился-то? Тоже мне – нашёл время и место. Я только вернулся. По своим соскучился. Дай хоть отдышаться-то…

Друг слегка стушевался.

– Да, прости… – но напоследок всё равно не удержался и добавил: – Просто он продаёт как раз то, что ты хотел – санаторий «Кавказская Ривьера». Он существует с 1909 года, но после того, как его закрыли в 1998-м – там всё разворовано и разбито.

– Зёма!

– Понял-понял – завтра.

– Не завтра, а в понедельник. Или во вторник. Как оклемаюсь и общением с семьёй насыщусь – тогда и делами займусь. Детей сто лет не видел – отстань!

– Так упустим же!

– Другое найдём, – отрезал я. И Зёма разочарованно отвалил. А я подошёл к деду, который тоже вышел во двор. Здесь вообще стало многолюдно.

– Как ты?

– Пыхчу потихоньку, – усмехнулся он. – Вон сколько забот тебе доставляю.

– Они в радость, – ответил я, обнимая его.