Мятеж на окраине галактики

У отца был сильно разодран бок, правая рука располосована кабаньими клыками и, похоже, сломано два или три ребра. А Уимон отделался несколькими царапинами, но был так измучен, что отцу пришлось большую часть дороги просто нести его, останавливаясь через каждые полсотни шагов. И потому путь, который утром они прошли за два часа, занял более двенадцати.

На следующее утро Уимон проснулся сам. Несколько мгновений он, жмурясь, поводил глазами по сторонам, недоумевая, почему, несмотря на то, что солнце уже довольно высоко, его никто не растолкал.

Но тут в костре треснул уголек и Уимон дернул головой, отчего все тело пронзила такая острая боль, что мальчик, не удержавшись, застонал.

– Уимон! Что с тобой? Тебе больно? Где болит? – над ним склонилась лохматая голова Тарвеса. Прикрыв глаза, Уимон молча переждал вспышку боли, а потом ответил:

– Нет, уж прошло.

Одновременно с болью он вспомнил вчерашний день.

Тарвес серьезно глядел на него:

– Взрослые сказали, что тебе надо лежать. Есть будешь? У меня тут для тебя горячая похлебка и жареная печень.

Итрон принес.

Не дожидаясь ответа, Тарвес исчез. Пока Уимон собирался с силами, чтобы сказать, что у него нет никакого желания что-нибудь в себя вталкивать, Тарвес уже вернулся, приволок деревянную миску-колоду со вкусно пахнущим варевом и оструганную ветку с нанизанными на нее кусочками жирной печенки.

– Твой отец и остальные с рассвета отправились к убитому тобой кабану. А пару часов назад вернулся Итрон и принес для тебя печенки и мясо для похлебки.

 – Мальчик замолчал, а потом произнес уже другим тоном: – Уимон, а как тебе удалось его убить? Итрон говорит, что кабан очень большой. Им пришлось даже делать две волокуши, потому что на одной не утянешь…

– Я не помню, Тарвес. Я просто… ну как бы знал, что надо делать.

Этот день пролетел быстро. К вечеру, когда вернулись охотники, притащив две здоровенные волокуши, нагруженные кабаньим мясом, Уимон сумел встать и встретил их у коптильни. Отец не тащил волокуши. Он шел впереди, опираясь на плечо одного из подростков и прихрамывая.

Увидев сына, он ускорил шаги:

– Как ты?

Мальчик пожал плечами, сдержавшись, чтобы не сморщиться от приступа глухой боли, вызванной этим простым движением:

– Нормально.

Они помолчали. Потом Торрей спросил:

– Как тебе это удалось?

Уимон поднял голову и посмотрел отцу в глаза.

– Не знаю. – Он сделал паузу и попытался пояснить. – Мне показалось, что у него слишком толстые кости, и я решил ударить в глаз.