Крыло ангела

Им помогают… Здесь многое достойно удивления и восхищения даже для меня. Многие знания доступны далеко не всем…

– Извини, господин, – подал голос гном. – К нам гость.

С той стороны, куда недавно указывала Эльви, предлагая посетить Осирион, неторопливо шел закутанный в красные одеяния человек. Подойдя ближе, он откинул капюшон. На вид ему было много лет, хотя держался он гордо и прямо, словно правитель. Безволосая голова на длинной жилистой шее. Высокий, скошенный назад лоб. Массивная, выдающаяся челюсть с гладким, словно выкованным из золота абрисом.

– Приветствую тебя, господин, сияющий и могущественный, – громко произнес подошедший, почтительно склонив голову. – Тебя так долго не было, что я усомнился, что дождусь. Я счастлив.

– Ты знаешь меня? – удивился Алексей.

– Господин потерял память, – пояснила Эльви, заметив удивленный взгляд старика. – Сила и память возвращаются, но еще не все открыто ему.

– Возможно, господину надо отдохнуть, прежде чем он войдет в Осирион? – спросил старик, с сомнением глядя на Алексея. – Несколько дней покоя и удовольствия – не слишком большая расточительность для живущего вечно.

– Я достаточно отдохнул, – поднял руку Алексей, подумав, что кое о чем стоит позже расспросить колдунью, например о «живущем вечно».

– Твоя воля, господин, – сказал старик, вновь поклонившись. – Я напомню тебе, владыка. Я жрец Осириса, оставленный тобой следить за Источником.

При этих словах старик распахнул просторные одежды, открыв взорам висящее на шее причудливое украшение – покрытый вязью надписей и орнаментом символов золотой треугольник с крупным «глубоким» багровым камнем в центре. Алексей заметил, как при виде амулета у колдуньи загорелись глаза.

– Хорошо, – кивнул он, жестом успокаивая жреца. – Мы пойдем в Осирион?

– Помилуй, господин, – жрец поклонился еще ниже, – я последую за тобой, если такова будет воля твоя.

– А как же ты следил? – удивился Алексей. – Снаружи?

– Конечно, мой господин, – согласился старик, не поднимая головы. – Никто не переступал порог храма… – Последние слова почему-то прозвучали неуверенно, словно жрец что-то хотел сказать, но не решился.