Арвендейл

Тем более что он был свой, из низов, простой наемник без роду, без племени, а, подишь ты, утер нос всяким там знатным, кичащимся древностью рода и чистотой крови.

– Хозяин! – Голос гнома вознесся до немыслимых высот, заставив задребезжать изрядно опустевшие глиняные кувшины и бутылки, стоявшие на полке за барной стойкой. – Так мне дадут выпить или нет?!

– Не извольте беспокоиться, уважаемый гленд. – Хозяин, который еще за миг до этого, застыв изваянием за своей стойкой, с обеспокоенным видом ожидал, как его вышибалы справятся с подгулявшей компанией, вдруг, будто по волшебству, возник у стола и принялся деловито елозить тряпкой по посеченной ножами многочисленных посетителей столешнице.

– Все самое лучшее для барона Арвендейла! – Хозяин угодливо всколыхнулся всеми своими телесами и, нервно огрев висевшим на плече полотенцем двух служанок, с той же сноровкой нарисовавшихся около стола, принялся быстро разгружать принесенные ими подносы.

– Гы! – При виде того, что на них стояло и лежало, свирепая рожа гнома расплылась в довольной улыбке. – Вот так бы сразу. А то подсовываешь всякую дрянь.

– Не желает ли уважаемый гленд отведать настоящего бар-дамара?

– Бар-дамара? – Гном недоверчиво скривился. – Откуда у тебя здесь может быть бар-дамар?

Хозяин мелко затрясся, издавая какие-то странные, подвизгивающие звуки, означавшие, как до всех присутствующих дошло лишь спустя несколько мгновений, не что иное, как угодливое хихиканье.

– У меня свояк держит постоялый двор в Каррохаме, что в предгорьях Большого рудного хребта, и иногда ему удается переслать мне дюжину-другую кувшинов.

Гном нахмурился.

– А кувшины запечатаны?

– А как же, «волчьей лапой», – подобострастно закивал хозяин.

– Представляю себе, что стало с добрым бар-дамаром, пока его доволокли от Каррохама до Эл-Северина… Ну да ладно, тащи! Что может быть лучше для бар-дамара, как очутиться в конце концов в желудке достойного гленда?

Хозяин тут же исчез. Гном орлиным взглядом окинул раскинувшуюся перед ним на столе картину и раззявил пасть в довольной ухмылке.

– Ну-у-у, вот это дело.