Арвендейл

– Я-то как раз нормально хожу, это вы все ломитесь по лесу, прям как медвежья свадьба, – пробурчал мальчик, но тут же примиряюще улыбнулся: – Да ладно тебе… Я вижу, ты почти ничего не собрала. Хочешь, возьми мои.

Девочка сердито поджала губы, но соблазн был велик, и она, немного поколебавшись, спросила уже с некоторой робостью в голосе:

– А ты?

– А-а… – Трой беззаботно махнул рукой. – Пока мы до деревни дойдем, я себе еще туес наберу. – Его рожица хитро сморщилась: – Только, чур, дяде Тристану не жаловаться.

Девочка высокомерно вздернула голову, но грибы, заполнявшие туес этого несносного мальчишки, были так хороши – ровненькие, свежие, совсем необъеденные, – что она тряхнула косой и проворчала:

– Ладно, но только чтобы это было в последний раз.

– Ага, – закивал мальчуган, но оба отлично понимали, что это всего лишь пустое обещание. Трой рос слишком большим шалуном и слишком хорошо чувствовал себя в лесу, чтобы бродить по нему вместе со всеми. С другой стороны, она знала, что он действительно наберет полный туес по пути в деревню, хотя они будут возвращаться тем же путем, по которому уже прошла ватага из двух десятков детей, с тем или иным успехом сумевших заполнить свои собственные туеса.

Трой был самым лучшим грибником в деревне. Грибы, казалось, сами прыгали ему в туес, а то просто вылезали из земли и бежали ему наперерез…

Перед самой деревней Трой и Селия нагнали остальных детей. Стамар, сын старосты и брат Селии, крепкий паренек лет одиннадцати, мельком покосился на сестру и уткнул хмурый взгляд в Троя.

– Опять убег?

– Нет, – вступилась за него Селия, – он грибы собирал. Вот, полный туес.

Тут из толпы детей послышался противный визгливый голос:

– Да знаем мы, как он грибы собирает. Небось ворожит, как его мать-ведьма. Вот они сами ему в туес и лезут.

– Чего-о-о? – Трой резко развернулся в сторону говорящего.

– А того! – Из толпы детей вальяжно выдвинулся Андин, Губалов первенец. Ему было уже почти двенадцать, и он возвышался над Троем чуть не на две головы.

А потому чувствовал себя вполне спокойно. Отец его сильно болел, последние три года уже вообще не вставал с постели, но все никак не помирал, и всем было известно, что его молодая мать частенько бегала в кузню по своим хозяйским надобностям и задерживалась там, бывало, гора-а-аздо дольше, чем эти надобности требовали. А еще кумушки в деревне шептались, что Губалов младшенький – ну просто копия кузнеца Тристана.