Ком

Однако едва он приблизился к «инопланетянам», как к нему кинулась раскрасневшаяся, вздыбленная Танька и, ухватив за грудки, начала орать, брызжа в лицо слюной:

– Ну, ты, козел, а ну быстро скажи, пусть вертают нас обратно! Ну чего стоишь-то как хреном ударенный, сволочь! А ну давай… – но закончить мысль о том, что Андрей должен ей дать, она не успела. Ее тело внезапно свело судорогой, глаза вытаращились, рот скорчился в дикой гримасе, а затем она тихо даже не завыла, а закряхтела и обвисла. Андрей испуганно схватил ее за плечи.

– Танька, ты что? Что с тобой?

– Положи ее, пусть придет в себя.

– А? – Андрей развернулся и уставился на женщину с кошачьими глазами.

– Ты шел ко мне? Хотел что-то спросить?

– Э-э… да.

– Тогда положи ее и давай отойдем. Пока она приходит в себя – задашь мне свои вопросы.

– Но…

– С ней ничего не случится.

Андрей начал наклоняться, аккуратно укладывая Таньку на каменистый пол грота, но тут же замер, ошарашенно уставившись на собеседницу:

– Так это вы ее?

– Да, – спокойно отозвалась «инопланетянка», – она мешала.

Ей указали на ошибку в поведении.

– Но…

– Ты собираешься задавать вопросы?

– Да, но…

– Если нет – мы уходим.

– Как это? – Андрей вытаращил глаза. – А мы?

На это женщина с кошачьими глазами ничего не ответила, а просто развернулась на месте и двинулась к тому самому коврику из чего-то вроде пенополиуретана, на котором Андрей очнулся.

– Итак, что вы решили? – спокойно спросила «инопланетянка», усаживаясь на коврик.

– То есть как это, мы?

На крайне малоподвижном лице женщины отразилось удивление:

– А кто?

– Но… это… мы, вроде, из-за вас же… – путано начал Андрей, а потом замолчал, вспомнив все, что она ему рассказала, и взглянул на это под другим углом. Они – охрана, конвой. Виновные… ну, или те, кого можно было обвинить в открытии портала и во всем, что с ними произошло, либо убиты, либо в отключке. Впрочем, где-то, вероятно, были еще и боссы, а, может, и «международная общественность», которую можно было бы поднять на борьбу «за цинично и бесчеловечно попранные неотъемлемые права человека», но до них надо еще добраться.

Да и есть ли здесь такая общественность? В конце концов, тот факт, что в этом самом пока загадочном «секторе Кома» имеется одиннадцать тысяч факторий, явно должен указывать на то, что процедура открытия портала и дальнейших действий стандартна, а все претензии местных уже отработанно идут лесом. Даже претензии на государственном уровне.