Князь Трубецкой

Все его тело затекло, и теперь, когда веревки сняли и кровь снова свободно текла по венам, вместе с чувствительностью и подвижностью к нему пришла и боль.

Словно тысячи иголок вонзались в его тело – в каждую клеточку рук и ног, ломило спину, боль отдавалась в груди при каждом вдохе и выдохе.

Ротмистр тер себе запястья и предплечья. Ругался беззвучно, шипел сквозь зубы, когда боль досаждала особенно сильно.

Француз сдержал свое обещание: на стол перед пленниками были выставлены две темно-зеленые винные бутылки, на деревянном блюде – несколько грубо отрезанных кусков темного хлеба и брынзы.

Ротмистр взял бутылку, принюхался:

– Сивуха… Ну оно и к лучшему, на душе мерзко, приличное вино и не возьмет, наверное…

Чуев налил в две глиняные кружки самогон, одну взял сам, вторую подвинул Трубецкому.

– Ну что, князь, выпьем? За здоровье хозяина, чтоб его черти разорвали!

Трубецкой осторожно взял в руку кружку. С опаской. Боялся, что выронит, но пальцы послушались, сжали шершавую ручку и удержали.

Хорошо. Хоть какие-то хорошие новости.

А вот самогон был не очень – вонял, князю в свое время доводилось пробовать самые разные «самопальные» напитки, но такого мерзостного запаха он никогда раньше не ощущал. Из чего они его тут гонят? Из какой-нибудь подгнившей брюквы? Вряд ли из зерна, нужно очень постараться, чтобы из зерна сотворить эдакий кошмар…

– Да не морщись, князь! – Ротмистр стукнул своей кружкой о край кружки Трубецкого.

 – Тут как в атаку на каре, зажмурился – и ура! Давай!

Чуев залпом осушил свою кружку.

– Вот ведь дерьмо какое, будто деготь… Но кишки согревает, это правда… – Ротмистр взял кусок хлеба, с хрустом откусил. – И хлеб поганый, с желудями, что ли… Вот ведь народец прижимистый… или нищий, тут как взглянуть. И пекли его как бы не с неделю назад… Да ты пей, князь, вон, мосье француз на тебя выжидательно смотрит, думает – выпьешь, так и болтливее будешь… Будешь, а, князь?

Трубецкой выдохнул и влил в себя жидкость из кружки.

Лишь бы не закашляться, не поперхнуться этой гадостью… Не хватало еще вытошнить сивуху из себя прямо на стол… Или, постаравшись как следует, на капитана. Хотя идея, в общем, привлекательная… Словно кислоты хлебнул, болезненный жар стек по пищеводу в желудок, рот наполнился мерзким вкусом сивухи.

– Закусывай, князь, это тебе не шампанское. – Ротмистр сунул в руку Трубецкому хлеб и брынзу.