Голос вождя

– Молодец! – искренне похвалил Бат. – Пошли туда, мне все равно надо нормальную перевязку сделать, да и тебе не мешает повязку сменить.

Медсанбат находился метрах в пятистах от штаба. И зрелище представлял пугающее – все пространство вокруг двух больших палаток с красными крестами занимали сотни лежащих, сидящих и ковыляющих людей, замотанных в окровавленные бинты. И где в этом царстве скорби искать Светлану? К счастью, искать «фройляйн Сморкалову» не пришлось – женщина стояла возле входа в палатку. И тоже пугала своим видом – белый халат заляпан кровью так, словно его хозяюшка побывала на бойне.

Впрочем, по сути, так оно и было. Мало того – между тонких пальчиков Света изящным жестом держала дымящуюся папиросу. И издалека было заметно – руки врача дрожат, горящий кончик папиросы скачет вверх-вниз.

– Ты ведь не куришь? – полуутвердительно-полувопросительно сказал я, когда мы подошли.

– Не курила… – устало ответила Света. – Но тут не то что закуришь – запьешь! Ты же видишь, что вокруг творится, – и все эти парни еще не прошли обработку.

Мы не успеваем, зашиваемся… Я сделала восемь операций… Трое не выжили…

Одной затяжкой докурив папиросу, Сморкалова втоптала окурок в грязь под ногами и подняла на нас глаза.

– Это и есть твой друг? – Увидев Бата, женщина через силу улыбнулась. – Здравствуйте!

– Здравствуйте… – проговорил Батоныч с запинкой и решительно протянул руку: – Владимир Петрович!

– Светлана Алексеевна. Очень приятно.

– А уж мне как!

Наступила неловкая пауза, но ее очень быстро прервали – из палатки вышел молодой мужчина, в таком же, как на Свете, заляпанном кровью белом халате.

– Ефрейтор умер на столе… – глядя сквозь нас, сказал мужчина. – Все тело – сплошной ожог…

– Я предупреждала, Игорь Моисеевич… – бесцветным голосом ответила Света. – Сердце не выдержало?

– Да… – почему-то несколько раз кивнул мужчина и только сейчас, казалось, увидел нас. Разглядев комдива, он попытался принять строевую стойку. – Товарищ генерал-майор! Во вверенном мне подразделении…

– Отставить, товарищ военврач! – голосом и жестом Бат остановил доклад.

 – Я все вижу, Игорь! Вижу, что раненых много, вижу, как вы самоотверженно работаете. Спасибо тебе, сынок!

И Батоныч, не испугавшись замызгаться, по-отечески обнял молодого врача.

– Это наш главный спаситель! – повернувшись ко мне, сказал Володя. – Игорь Моисеевич Фидельман. Был ведущим хирургом Первой градской, на фронт пошел добровольцем.

Главврач устало улыбнулся.