Элита элит

Если уж тот не смог воспользоваться стандартным транспортным средством своей армии, ожидать, что у него есть навыки управления специализированным, да еще и чужим, было глупо.

Так и оказалось.

– Никак нет, товарищ командир, – виновато доложил Иванюшин, – мотоцикл водить не умею.

Я вздохнул. Что ж, придется осваивать методом «тыка». Окинув то, что младший политрук обозвал мотоциклом, внимательным взглядом и отмечая выступы, кнопки и рычажки, могущие оказаться органами управления (таковых набралось около дюжины), я осторожно развернул управляющие рога мотоцикла и вывел его на дорогу.

Спустя десять минут я смог подъехать к лежащему на обочине водителю и остановиться. Головатюк и Иванюшин уже ждали меня рядом с ним.

– Грузите, – приказал я.

Они неуклюже ухватили его за руки, за ноги.

– Да осторожнее же! – рявкнул я, когда они начали впихивать несчастного в то, что младший политрук назвал коляской. – У него же все легкие в крови.

Но вышло еще хуже. Оба задергались, водитель застонал, а я прикусил губу, чтобы не заорать на них снова.

Судя по первой попытке, ни к чему хорошему это не привело бы. У них что, здесь вообще нет медицинской подготовки, что ли? Или она настолько примитивна, что включает в себя самые простейшие навыки типа накладывания повязки? Тогда вообще непонятно, как и чему учат в этой армии. И к чему ее готовили.

Спустя пять минут мы наконец-то тронулись в путь. Я ехал на самой маленькой скорости, чтобы Головатюк и Иванюшин, загрузившие на заднее сиденье и поверхность коляски не только наше, но и собранное на месте боя оружие и припасы, а также несколько пачек «тиража дивизионной газеты» (политрук настаивал почти до истерики), могли следовать за мной, придерживая поклажу.

До ближайшей деревни мы добрались минут через двадцать. Если бы младший политрук озаботился не охраной пресловутого «тиража дивизионной газеты», а поиском помощи, он бы успел спасти водителя. А так… Когда мы остановились и я перевел взгляд на своего пассажира, мне сразу стало ясно, что он умер.

Но младший политрук не поверил. Он еще некоторое время тормошил мертвое тело, припадал к груди, пытаясь уловить биение сердца. А потом растерянно перевел взгляд на меня:

– Что же это, товарищ командир… как же так?

Я молчал. Что толку обвинять человека, которого абсолютно не подготовили к войне, в том, что он не умеет делать самых элементарных на войне вещей? Это не его вина.

Деревню мы покинули через полчаса, после того как в нее вошли.