Элита элит

Какой он, к черту, офицер?!

– Как далеко до ближайшего населенного пункта, в котором можно получить помощь?

В ответ младший политрук только дернул головой:

– Я… это водитель знал. Я с ним старшим машины… первый раз…

Я покачал головой. Да уж, подготовочка! Да кто ж тебя выпустил такого за пределы дислокации без отработки местности хотя бы по основным линиям передвижения и реперным точкам?

– Что хоть везли-то?

– Тираж, – пробормотал младший политрук.

– Чего? – не понял я.

– Ну… свежий тираж дивизионной газеты.

Я опять не понял, но сообразил, что, чем расспрашивать Иванюшина, лучше посмотреть самому. И двинулся к кузову.

В кузове сиротливо жались в углу пачки бумаги с напечатанными текстом и черно-белыми изображениями крайне низкого качества. Я распотрошил одну и углубился в чтение. Спустя сорок секунд я отложил газету и задумался.

Текст этого средства массовой обработки сознания произвел на меня удручающее впечатление. Если бы не отсутствие специфически детского словарного запаса типа «бо-бо», «а-та-ташки» и «бяка», я бы посчитал, что данные тексты рассчитаны на детей младшего школьного возраста. Бравурные рапорты о том, как младший сержант Пудовкин отлично освоил вверенную ему боевую технику или подразделение капитана Стеблова отстрелялось на «отлично», перемежаемые репортажами с дивизионной партконференции, на которой коммунисты соединения как один поклялись «поднять», «повысить», «выжигать каленым железом» и «сомкнуть ряды в едином строю», как завещали уже упоминавшиеся Головатюком «товарищ Сталин и сталинский нарком товарищ Тимошенко», или сообщениями о том, как красноармейцы Н-ского полка помогают колхозникам в заготовке кормов, на любой мало-мальски развитый ум производили крайне гнетущее впечатление.

Нет, то, что в любой армии необходимо присутствует элемент психосоционики, – непреложный факт. Ибо любая армия в первую очередь – инструмент построения государства. Не только и не столько как военная сила, хотя и это тоже, но и прежде всего как некий инструмент постановки задач.