Ты, я и апокалипсис

– Попробовать? – в ее глазах снова загорелась бездна. – Ты держишь меня за ребенка?

– Оу. – такого ответа Сара не ожидала. Она и представить себе не могла, что сестра Дейзи, живущая с ней и матерью в одной квартире, курит. Ни Дейзи, ни ее мать не курили и не употребляли спиртное. Хотя, возможно, стоило догадаться, что Бет, готовая на все, чтобы лишний раз надавить сестре на больное место, переступает все ее запреты и плюет на предостережения.

Сара кашлянула, готовясь достать ингалятор из рюкзака, лежавшего рядом, но приступ обошел ее стороной.

– Я, между прочим, сижу тут из-за этой дряни. – пожала плечами Сара, отстраняя руку с сигаретой от Беттани. – Я конечно не Дейзи и запрещать тебе ничего не могу, но…

– А она может? – Сара опешила от очередного неловкого вопроса Беттани. Та спускала на своих собеседников колкости и резкие выражения, словно охотник стаю собак на дичь.

– Я вовсе не это имела ввиду. Просто… – но закончить фразу Бет ей не дала.

– Просто вы считаете меня несуразным ребенком? – девушка стиснула зубы, выделив предпоследнее слово. – Просто я не могу принимать решения, потому что я не имею своего мнения? Ну же, договаривай.

«Но ты же сама меня прервала», пронеслось в мыслях Сары. Что-ж, спорить с Бет нет смысла. Она никогда не принимает чужие аргументы, не слушает никого, кроме горечи в ее сердце, которая говорит вместо нее. Сара хотела стать лучше в глазах Бет, а не быть неприметной молчаливой подругой Дейзи, которая всегда стоит в стороне, когда они начинают свои перепалки.

Беттани с недоверием глянула на сигарету, потирая свой костыль. Она взглотнула, сделав глубокий вдох. Сестра Дейзи явно не привыкла делать так перед знакомыми людьми. Хотя они с Сарой были едва знакомы. Резким движением она выхватила сигарету из рук Сары.

– «Неон Блоссом». – она прищурилась, разглядывая ее словно диковинное украшение, впервые попавшее ей руки. – Хм, черничная.

Что-ж, она способна распознавать сигареты по цветам. Кажется, какой-то опыт у нее все же имеется. Трудно узнать человека, окромя таких моментов, когда он делает что-то, что раньше казалось ему несвойственным.