Наследница. Прикосновение Тьмы

Его голос заметно смягчился, стал более ласковым. – Ты дорога мне. Я желаю тебе всего самого лучшего, разве ты не видишь?

Хейки демонстративно обвел свободной рукой помещение, словно все, что здесь находилось, принадлежало ей. Каждый из братьев говорил, что желает всего самого лучшего для нее, но у младшей Ричи были свои представления о том, что значит лучше. Вечные издевки, оскорбления и крики в эти представления не вписывались. Хейки несильно сжал ее плечо и прошептал на ухо:

– Посмотри на меня.

Подчиняться ему хотелось меньше всего, и Элисон едва сдержалась, чтобы не отказать вампиру в просьбе.

Любой жест или взгляд с ее стороны старшие Ричи могли расценить как неслыханную дерзость, но девушка подчинилась воле брата, как это делала всегда. Лед покинул рубиновые глаза Хейки, но до настоящего тепла его взгляд по-прежнему не дотягивал. Ее брат был мертв не только телом, но и душой.

– Я люблю тебя. – Его пальцы из каменных превратились в железные. Крепкая хватка вампира причиняла боль, но именно благодаря ей Элисон почти забыла о своих несчастных пальцах.

 – Ты ведь знаешь об этом, правда?

– Я знаю, – глухо отозвалась она, почти не слыша собственный голос. – Знаю, что ты любишь меня и потому желаешь для меня всего самого лучшего. Ты делаешь все ради меня.

Эти заученные фразы младшая Ричи повторяла вслух день за днем. От нее ждали их, и разочаровать кого-то из братьев она не смела даже не столько из страха быть наказанной, сколько из-за того, что другой жизни Элисон не знала. Она не представляла, что можно жить по-другому, когда ты сам несешь ответственность за свои слова и поступки, когда сам распоряжаешься собственной жизнью.

Тихий и мягкий голос вампира действовал на нее успокаивающе, хотя девушка не доверяла Хейки в полной мере и считала его доброжелательные порывы затишьем перед бурей.

– Я счастлив быть рядом с тобой, – просиял вампир, и в момент его улыбки младшая Ричи увидела две пары острых клыков у него во рту, отчего ей стало не по себе. – Просто хочу, чтобы ты помнила.

Хейки приложил палец к ее губам и медленно провел по ним. Девушка не сводила с вампира глаз. Если ей говорили смотреть – она смотрела до тех пор, пока не скажут отвернуться. Если приказывали говорить – она говорила. Однажды ее заставят улыбаться по расписанию. И Элисон оказалась близка к истине в своих догадках.

– Улыбнись для меня, – попросил Хейки, словно прочитав ее мысли. Пока что он просил…

Но его просьбы имели свойство превращаться в приказы.