Следующий день

– Я знаю, что такое раб, отец, – вспыхнул Луций. – Но он совсем другое дело. Он гордец, смельчак, он образован!!! Я прочел это в его глазах. Рабы так себя не ведут. Я видел тысячи их, и все как один трусливы, завистливы, тупы и ленивы. Как только они заслужили наказания, все поголовно, пытаются оправдаться и избежать кары, хотя всегда, она справедлива. Этот старик совсем другой. Может быть до рабской жизни, он был философом, может быть ритором, а может …

– А какая, по сути, разница?? – перебил его Флавиан.

– Как какая?? Ты спрашиваешь, какая разница между философом и рабом разгружающим камни?? Я отвечу тебе отец.

Разница в том, что один всю жизнь учился, развивался, постигал истину, а второй грузил камни, а в перерывах пьянствовал вино тайком от хозяина. Как можно их вообще сравнивать?

– Тогда как же так получилось, что он очутился в одном эргастуле с рабом-каменщиком?? – спросил отец, при этом растянув свой старческий рот, в игривой улыбке.

– Как случилось так, что образованный философ, ест одну и ту же кашу, что пьяница-каменщик.

Как случилось, что он спит с ним по соседству, выполняет такую же работу. Кстати, надо отметить, выполняет ее хуже того раба, который тайком выпивает.

– Я, я не знаю. Может быть его народ оказался порабощенным в какой-нибудь войне, может быть он совершил преступление и его пленили, да мало ли вариантов для того что бы сделаться рабом…

– То есть, возможно, он стал рабом случайно, и это его оправдывает?? А ты по незнанию, скормил гиенам выдающегося мыслителя-философа.

Ты это мне пытаешься сейчас объяснить??

– Да, – при этом лицо Луция озарилась светом понимания, ему стало приятно, что он смог донести свою точку зрения. Самым важным для него теперь стало, чтобы отец посмотрел на этот случай его глазами. Чтобы он смог до конца понять чувства, кипевшие в юной груди. И Луцию казалось, что замысел получается.

– Скажи мне, если твой народ побеждают, захватывают, и обрекают на рабство, есть ли у тебя выбор?? Волен ли ты выбирать свою дальнейшую судьбу?? – с напущенной важностью спросил Флавиан.

– Волен! – не думая, в мгновении ока, выпалил Луций, – каждый сам волен выбирать, жить ли ему рабом или умереть гражданином.

– Тогда получается, и у того старика, что в прошлом считался философом, тоже был выбор! Правильно?

– Получается, был, – невнятно промямлил сын. Сейчас перед ним преставала та же картина, но не много в других красках.

– Значит, старик сам себе выбрал такую участь.