Бастард четвёртого мира. Том 4. Через огонь, пески и камень

– Н-у-у, дедушка Таргата, – громче всех верещал низкорослый худощавый паренек, дергая блюстителя порядка за край толстенного ремня, – ну, пожалуйста, покажи. Кто там?

– Нельзя, – раскатисто бубнил часовой. – Обычаи для того и придуманы, чтобы их соблюдать. Да как вам еще объяснить, бестолковые? – броктар утомленно охнул. – Вам забавы ради, а мне потом старший стражи рога накрутит, если прознает. От срока до срока всем душам, даже таким черным, как эти, отведен свой удел. И нарушать его – затея дурная.

– Почему, почему, дедушка Таргата? – клянчила детвора. – Нам бы одним только глазком. Невмоготу как интересно первыми поглядеть. Будет чем перед Размэ похвастаться. Старшие мальчишки пока спят, а мы уже все разведали. Ну дай посмотреть, а.

Сорванцы, словно сговорившись, выстроились в ряд и как один, умоляюще округлив глаза, уставились на броктара.

– Пожалуйста, – хором затянули они. – Мы же все равно увидим, когда ты закончишь.

– Вот тогда поглазеете, – мягко пророкотал Таргата.

Часовой устало прикрыл веки и повел затекшим плечом. Словно дожидаясь именно этого момента, один из ребятишек стрелой подскочил в упор, пружинисто подпрыгнул и повис в воздухе, вцепившись в борт загадочного ящика.

– Я достал! Достал! – радостно завопил он, беспорядочно суча ногами в разные стороны.

Прочая детвора взорвалась ликующим криком и принялась тянуть товарища книзу. Брови пожилого воителя изогнулись. Он резко отступил и умелым движением стряхнул озорника на землю. Затем отставил короб за спину, необычайно резво развернулся к ребятне и, угрожающе раскинув громадные лапы, зашелся в оглушительном боевом броктарском реве. Громовой крик прокатился над крышами. Таргата подался вперед. Его мускулы вздулись, и рокот повторился с новой силой – ни дать ни взять могучий берсерк перед решающей битвой.

Ненадолго задержавшись в образе кровожадного чудовища, страж подождал, пока донималы скроются из виду. Как только черные пятки последнего сорванца исчезли в проулке, Таргата добродушно улыбнулся, выпрямился и спокойно вернулся к делам. Присев возле короба, он запустил руку внутрь и достал оттуда отрубленную голову разумного.