Шепот Вечности

Шлепая сандалиями, юное чудо подскочило к найржину, потрепав его рукой за подол халата, держа во второй серебряную чашу. Он обратил свои большие глаза к девочке, указывающей ему на чащу.

– Сильно болит? – подошел жрец к Данни, сев рядом с ним.

– Терпимо, – он сжал зубы, попытавшись солгать. Было очень больно.

– Может, выпьешь еще настоя? – кивнул он на снадобье в руках девочки.

– Снова провалиться в сон? – покачал головой парень. – Боюсь, я итак уже пролежал здесь слишком долго. Сколько… времени прошло?

– Соляр взошел лишь единожды, – пожал массивными плечами Митран.

– Благодарю, Митран, – попытался сказать он, не выказывая боли, но дернувшееся предплечье разлилось жжением по груди и он застонал.

Девочка, потряся его за колено, протянула Данни чашу. Он взглянул на это среброглазое создание, покачав головой. У него жутко пересохло во рту, живот урчал от недостатка пищи, а по всему телу чувствовалась слабость.

– Ты еще не набрался сил, как я вижу. Тебе стоит прилечь и…

– Так и всю жизнь пролежать недолго, – тряхнул рыжей шевелюрой Данни, оспорив жреца. – Я чувствую себя… приемлемо.

Хмуря белоснежные брови, девочка снова прикоснулась к его колену, почти к губам подталкивая чашу, пахнущую дурманом забвения. Он, на этот раз уже возмущенно, отвел ее руку своей, той, что цела. Это, однако, не спасло его от болезненного приступа.

– Негоже лежать в храме в одних портках, – кивнул на его обнаженный, перемотанный торс, Митран и, сняв с ближайшего стула чистую рубаху, навроде той, что носили храмовые послушники-хирики под своими балахонами, протянул ее парню, – на, оденься! – он поднялся, отойдя куда-то в сторону и, выглянув в дверной проем на шум в главном зале Часовни Очага, через приоткрытую дверь.

Белая рубаха была сухой и жесткой. Данни с трудом продел одну конечность в рукав, поглядев, как ткань свисает с него. Попытка натянуть второй, через плечо, на перемотанную руку, заставила его заскулить и согнуться в три погибели. Заслышав это, девочка с серебряными глазами подскочила ближе, подхватывая вторую часть рубахи, осторожно перемещая ту по его спине и одевая, едва касаясь ран, на вторую руку.