Шепот Вечности

Утопая в мутной полудреме, он пытался ворочаться, но конечности не подчинялись ему. Слышался треск, словно вокруг разгоралось пожарище. Хрустело пожираемое огнем дерево. На губах и языке опять почудился железный вкус. Эхо витало над ним, под ним и, будто бы, даже внутри него. Воздух был тяжелый. Сон ли все это? Или он уже мертв? Как долго все это будет продолжаться? Вопросы быстро вылетели из головы Данни, когда тело в третий раз сокрушил удар боли, огненными червями расползавшийся внутри от плеча.

Потом, казалось, все утихло. Ни звуков, ни эха, ни треска огня. Он не ощущал даже себя, хотя, казалось, что он все еще существовал. Любые, даже глухие отзвуки исчезли. Словно его опустили на самое дно глубоких вод, где даже свет не достает своими лучами до речной гальки. Боли не было. Это его обрадовало. Темнота, густая, как черная смоль, сменилась бликами огня на ртути, а затем пропала. Вернулась ноющая боль в плече, дрожью отозвались онемевшие конечности. Он попытался пошевелиться, ощущая, что лежит на чем-то мягком.

Открывать глаза было тяжелее прочего. В них тут уже ударил яростный свет. Данни простонал, моргая и щурясь. Он жив. Жив, это точно! Пальцы на правой руке сжались с трудом, превозмогая шипящие челюсти грызущего их онемения. Левая же не поддалась, а когда он напрягся, согнув фаланги, это усилие раздалось по всему его телу знакомой болезненной тяготой. Плечо запульсировало, нарочно напоминая о произошедшем.

Что-то холодное вновь погладило его по руке. Пальцы. Мягкие, аккуратные. Ласковые. Женские? Где он и что случилось?

– Матушка?.. – прошептал он, не зная, что и предположить.

В ответ ему ничего не последовало. Только вздох и какое-то мягкое кряхтение. Данни покачал головой. Боль потихоньку отступила и он старался не шевелить даже пальцем, чтобы она не вернулась вновь. Собрав в кулак остатки своей воли, он осторожно открыл глаза, заслезившиеся от света.

Вот оно, это лицо. Нет, не ангел. Все те же светлые волосы, цвета бледной луны. Крошечное лицо. Это дитя. Всего лишь дитя. «Все дети и есть ангелы», да-да, так говорила его кормилица. Но это было совсем уж расчудесным. Поглаживая холодными пальцами его не раненую руку, она смотрела на него удивительными глазами. Серебряные монетки, улыбнулся паренек. Он хотел было сказать что-то, но горло было сухим и болело.