Шепот Вечности

– За это не расплатишься простой благодарностью, – оставалось удрученно вздохнуть Аайе.

Держа в руках коробочку, которую Аайя спешно закрыла, она пошагала на второй этаж, заодно придерживая под рукой тяжелый том. Такой дар увидеть она точно не ожидала. Где бы дядя не нашел этого украшения, он явно слишком расщедрился. Она слыхала, что сир Линерий такой же набожный человек, как она или ее отец с матерью, но в отличие от небольшого рода Шайхани, он числился богатым лордом, а не простым землевладельцем. Быть может, в казне его звенело больше вылитых золотыми солнцами монет, чем многие думали.

А, быть может, эта вещь и вовсе перешла ему по наследству. Сир Линерий, восточный арвейд, вел свой род с другой стороны континента, из-за Гряды Полумесяц. Говорили, что его семья пускала свои корни еще до образования там Священной Империи.

Осторожно войдя в детскую, чтобы в случае чего не напугать или не разбудить детей, Аайя заглянула внутрь. Осторожность была не зря. Ница покачивала засыпающего Хадима на руках, а Хаям, сидевшая на перинах рядом, пожевывала халву из фиников и орехов, излюбленную детскую сладость.

– Ты пришла, сестра, – подняла на нее глаза Ницаях. Высокая, красивая и длинноногая. Девушки такой красоты, как Ница, было сложно сыскать на всем свете, думалось Аайе. Глаза с серебряно-серыми переливами. Зрачки, две серебряные монетки. Волосы цвета луны. Аайе была чужда зависть, однако в младенчестве она часто задумывалась над тем, как хорошо было бы иметь такие же волосы. Ее густые, слега вьющиеся локоны, черные, как уголь, не могли бы и сравниться с прекрасными волосами Ницы.

Вытянутое лицо и глубочайшие зрачки. Ницаях пошла своей арвейдской красотой в мать.

– Мне сказали, что ты всю ночь сидела с детьми, – кивнула Аайя, положив том Саийицавы на стол вместе с подарочной шкатулкой и сняла с руки четки, оставив их рядом.

– А мне сказали, что ты провела всю ночь в молитве. Тебе ли меня подменять? – приподняла острую бровь Ницаях, погладив сопящего малыша Хадима по голове.

– Нет, сестра, не переживай за меня. Я вовсе не хочу спать, – сняла с головы покров Аайя, освобождая себя от покрывающей одежды и, следом, снимая сеточку для волос, придерживающую ее шевелюру. Черные локоны свалились ей на плечи.

– По твоим усталым глазам так не скажешь, – улыбнулась Ница. Ее глаза в отличие от глаз Аайи усталости не выражали. В лунных глазах арвейдов вообще сложно было рассмотреть что-то, кроме бесконечной глубины.

– Ница, не беспокойся.