Шепот Вечности

Госпожа Тарьям, облаченная в черное с золотом, выглядела взволнованно. Она не любила покидать дом, поскольку переживала за Хадима больше прочих членов семьи. Кровные узы связывали их всех, но известно, что самые крепкие узы сковывают мать со своим дитем. И за болезненного сына леди Тарьям, вторая из жен отца, переживала всем сердцем, как переживала бы и каждая мать. Для нее Хадим был особенным дитем, шансом искупить порок, который навлекла на нее перед господином Раидом их первая дочь.

На небе стоял ИцРоан и синие лучи, густым и глубоким морским светом ниспадали на двор поместья.

В их сиянии одеяния леди Джесайи и ее дочери действительно казались темнее, чем были на самом деле. Аайя подняла глаза к небу, глядя на силуэт луны среди огоньков-звезд. ИцРоан это хороший знак. Спокойная луна. Умеренная. Уйти в Вечность, ожидая новой жизни под ИцРоаном было достойным концом.

– Я думала, ты останешься с матерью, Аайя, – оглядела ее госпожа Тарьям.

– Нет, я отправлюсь со всеми, – ответила ей девушка.

– Ты еще ребенок, – коснулась пальцами подбородка леди Джесайя.

 – Вовсе необязательно дитю присутствовать в таком скорбном ритуале.

– В смерти нет скорби, – покачала головой Аайя. – Она мимолетна перед ликом Вечности, – так учили ее тексты Саийицавы. Это явно удивило третью жену отца, но леди Джесайя не стала ей перечить.

– Дети растут, – сказал свое слово Тайал. – Я тоже помню Аайю еще совсем малюткой, но и ей предстоит стать женщиной. Нет смысла ограждать юный ум от реальности жизни.

Все мы столкнемся со смертью… так или иначе, – вздохнул Тай, глядя на тело Нарима у их ног.

Отец явился чуть погодя, не задержавшись. Он осторожно переставлял трость по ступеням, пока Гиацинт, беззвучно переступая с ноги на ногу, шагал за ним. Яхир и дядя Саиф шли следом, покашиваясь на евнуха.

– Уверяю, вам стоит отправиться в седле, господин Раид, – мягким голосом с хриплыми нотками, словно кто-то скребется у него в горле, убеждал отца оскопленный прислужник. – Не рискуйте больными ногами, пытаясь следовать пустому пути…

– Замолчи, Гиацинт, – оборвал его отец, ступив во двор.

– Ваш верный слуга не желал вас обидеть, – поклонился скопец, – однако, я беспокоюсь за ваше самочувствие.

– Тебе сказали молчать, – выдавил ему в лицо Яхир, проходя мимо.

Брат нес в руках обернутый в кожу ритуальный клинок для похорон, а дядя, следующий за ним, выносил посеребренный щит, остановившись у арки дверей, выходящих во двор, где журчал водяной источник.