Шепот Вечности

Индавирец шел вразвалку, разминая плечи, запястья его звенели от наручей, и Ифиру явно было не столь неловко в недавних кандалах, а Энрик первым делом скривил лицо, заметив стоявшего на другом краю зала недавнего противника со всей его семьей. Однако, увидев отца, он выпятил грудь вперед и поправил свои растрепанные рыжие волосы, погладив бородку. Рядом с отцом Энрик казался его точной копией. Словно помолодевший лорд Роддварт сейчас шагал к ним. Мать всегда подмечала это.

– Отец, – поклонил голову, встав неподалеку, Энрик.

– Милорд Роддварт, – сделал то же самое Энхе Заян, глядя на отца.

Обоих отец удостоил лишь презрительных взглядов. Энрик, сразу поняв, что похвалы ему не сыскать, вздохнул, отвернувшись и покачав головой. Индавирец же казался не столь разочарованным и лишь бросал дерзкие взгляды на Яхира, Саифа Шайхани и его брата, и всю их свиту. Явно заразившись его дерзостью, такую же позу принял и сам второй сын лорда Караная и теперь в зале выросло напряжение. Данни, вместе с отцом оглянулся, заметив, что двери закрыли, а Чадда так и не вывели в зал.

Их внимание к себе вновь привлек гулкий голос Шеппа, прокатившийся по зале и взгляды опять обратились к резному креслу.

– Мне следовало бы наказать вас всех. Какой-нибудь фаррский лорд давно бы оттяпал вам головы и посадил на пики у городских ворот, а ваши семьи взял бы в заложники, – пробормотал лорд Уальдмар. – Для вас благо, что ваш лорд не фарр и не озлобленный упырь, – он улыбнулся уголками губ, как будто бы сам себе и потер огромный двойной подбородок.

Отец хотел было что-то вставить, но лорд поднял свой жирный палец, указывая ему – молчать. Сир Томас Тенс смерил его грозным взглядом.

– Опорочить торжество кровью – грязное дело, – хмыкнул усатый начальник городской стражи, переглянувшись со своим лордом.

– Все верно, Томас, – кашлянул Шепп, переваливаясь в своем деревянном седалище, – но еще хуже тот, кто не знает милосердия, как завещала наша блаженная пророчица, верно? Начнешь лить кровь за кровь, и весь Ишерон можно будет отмывать ею заместо воды, – его сердитый взгляд прошелся и по Каранай и по Шайхани. – Я оставлю ублюдка в темнице. Не хочу портить такие празднестные дни снятием с кого-то головы, – это явно вызвало недовольство в стае ицхов.