Границы реальности

Мышцы лица, казалось, были парализованы, так недвижима была мимика их обладателя. Но во взгляде читалось всё.

Генрих чувствовал исходящую из глубины подвала ярость. Она нарастала и нарастала, подобно волне, накатывающей на берег. Это вовсе не входило в планы.

«Узник должен бояться».

Холод, боль и беспомощность, как он рассчитывал, сломят волю пленника. «Где-то случился прокол, – предположил де Анжу, – но ничего, сейчас внесу коррективы».

Со скрежетом дверь открылась, в нос Луизе ударил неприятный запах плесени и сырости.

В помещение царили сумрак и тишина, и лишь где-то там, в темноте, слышались тяжелое дыхание и редкие шорохи. Луиза до сих пор не могла понять, что замыслил де Анжу, и оттого становилось всё страшнее и страшнее. Сырой тёмный подвал пугал гораздо меньше, чем странное чувство неизвестности. В поисках поддержки Луиза обратила взгляд на Генриха. Де Анжу кивнул ей: двигайся вперед. Осторожно ступая по ребристому металлическому полу, девушка направилась дальше, вглубь помещения, туда, куда жестом указал де Анжу.

«Что же он задумал, ЧТО!? – терзалась вопросом Луиза. – В темноте вполне может оказаться яма или острые колья. Генрих способен затеять подобную игру лишь для забавы».

Воображение истязало, рисовало картины, одна страшнее другой. Девушка дрожала всем телом, каждый шаг мог оказаться последним. Отчаянно хотелось жить. Луиза решила развернуться и побежать к выходу, как вдруг услышала ужасный смех. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, мир перед глазами пошатнулся.

Джо слышал, как со скрежетом открылась дверь подвала. Решимость отомстить крепла с каждым мгновением. «Она здесь, я чувствую запах её духов, её страх, – отметил Джо, – не знаю, как, но я чувствую. И злобу. Но она принадлежит иной персоне, властному мужчине».

Профессора удивляла легкость обретённого восприятия, прежде чужие ощущения и мысли оставались загадкой. Сейчас же мир предстал в ином цвете. Да, Джо не видел глазами, мешала плотная повязка, но проснулось другое зрение, более совершенное, способное зреть внутрь.

Боль сводила с ума. Руки сдавливала сталь наручников, конечности затекли и казались парой тяжелых протезов, совершенно чуждых телу. Ноги, напротив, хлестала жгучая боль, как, впрочем, и рану на затылке.

Луиза направлялась к нему, стук каблуков по металлическому полу становился ближе и ближе, страх всё сильней.