Последний грех

Отец Роман несколько раз огладил бороду и предположил:

– А может, не такой уж он святой был, этот Андрей Вадимович-то?

Соколов отрицательно покачал головой:

– Ребята уже пробили все что можно. Ну, не святой, конечно: выпивал, ругался, но преступлений за ним точно не отмечено никаких.

– Да тут, как видно, речь о преступлении перед законом не идет.

Миронов встрепенулся, внимательнее посмотрел на надпись и предположил:

– Грех перед Богом?

– Ну да, это же очевидно, – кивнул майор.

Священник пожевал губами, что-то обдумывая, затем спросил:

– Вы сказали, многие обвиняли Андрея Вадимовича в излишней мягкости? И что из-за этого миролюбия излишнего люди страдают?

– Да.

– Если Господь поставил тебя на такой пост, – стал размышлять вслух отец Роман, – то нельзя быть излишне мягким.

– Ну, Андрей Вадимович просто хотел принести в этот городок мир! – заступился за покойного мэра Иван. Ему не нравилось спорить с божьим человеком, но и просто так соглашаться, что убитый сам виноват, было как-то неприятно.

– «Сказано: не мир Я принес, но меч». Кто-то считал, что своей мягкотелостью и излишним миротворчеством Андрей Вадимович шел против воли Господа. «Сказал Господь: о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не холоден или горяч, то изблюю тебя из уст Моих». Откровение. Глава 3, стих 16.

– Черт, – ругнулся от удивления журналист. – Ой, извините… мы до него не дошли пока… Как подходит, а!

Он посмотрел на Соколова, явно намекая, что вот оно, то, что они так долго искали! Однако майор не разделил его воодушевления.

– «Изблюю из уст моих»… Жутковато звучит.

Отец Роман кивнул.

– А православие вообще вера суровая, – подтвердил он назидательно. Двум его собеседникам даже стало как-то не по себе от металла, зазвеневшего в голосе священника. – И когда вы найдете в этом радость, то познаете истину.

Снова в кабинете в табачном дыму повисла мрачная пауза.

– Ну что, господа? Выходит, пришли мы к выводу неутешительному.

– Простите? – не понял Иван.

– В нашем с вами городке появился убийца, который считает, что может карать от имени Бога простых людей за их ошибки.

Отец Роман с сомнением покачал головой:

– Мне кажется, вы торопитесь. Во-первых, не людей, а человека.